– Вот когда найдешь Бога, тогда и будешь разглагольствовать, а пока на вон ведра, воды принеси.
– Он пять лет убивает своих адептов, а вы сидите тут и ничего не делаете, – возмущался Денис, гремя тарой.
– Я не говорила, что погибшие были учениками Славы.
– Вы не можете знать этого наверняка.
– Уверен?
Уверен Денис не был уже ни в чём, и началось это довольно давно. Нестабильность его плавающего маршрута, сделала его эмоционально неустойчивым, развинченным, а последние дни, проведенные в Хийтола, вообще вывернули наизнанку, обнажив скрытые прежде страхи.
Затравленно взглянув на невозмутимую хозяйку дома, он почувствовал невероятную усталость, собственный язык, казалось, весили тонну, спорить с Хельмой расхотелось. Чего бы он ни сказал сейчас, она найдет десять способов оправдать Кулакова и своё бездействие. Почему, Денис не знал, но предположил, что она либо понимает эту ситуацию лучше него, либо в сговоре с проклятым куратором, правда, зачем ей это неясно.
Тяжело вздохнув, он вышел на улицу. Закурил. Денис уже начал догадываться, что найдет в этом селе совсем не то, за чем ехал. И как только он это осознал по-настоящему, на него с чудовищной силой навалился уже знакомый ужас общечеловеческого масштаба. Посреди ясного солнечного дня, вдруг возникли уродливые тени, высасывающие яркие краски мира и саму жизнь, голову сдавила боль. Он затряс ею, подхватил ведра и помчался к колодцу, словно хотел удрать от мрачного видения.
Набрав полные ведра, он умылся обжигающе-ледяной водой и липкий, сковывающий страх стал понемногу отступать. К нему возвращалась ясность мыслей, а вместе с нею и понимание, что его предыдущий план действий никуда не годится.
Поначалу-то он хотел познакомиться с местными, походить, порасспрашивать всех об одиноком доме и его обитателях. Но теперь ему стало очевидно, что никому нет дела до того, кто поселился рядом с ними, а, может, местные просто из страха не желали связываться с Кулаковым и его тёткой.
Денис понял, что от карелов помощи не дождётся, и решил действовать самостоятельно. Вернувшись в избу, он поставил ведра на скамеечку и пошел в свое маленькое укрытие, дожидаться вечера.
Полдня он изучал Катин дневник, вновь и вновь просматривая уже заученные наизусть выписки, потом просто пялился в маленькое оконце, выходившее на соседний огород. В деревне было тихо, как в склепе, и если б не периодические собачьи склоки, Денис и впрямь подумал бы, что он на кладбище.
– Понятно, от чего в селах так процветает сплетничество, – разговаривал он сам с собою, – за весь день ни одного события.
Но как только он это сказал, из дома на противоположной улице вылетел полуголый мужик, а сразу за ним и баба, размахивающая кочергой. Денис припал лбом к стеклу и стал с интересом наблюдать за семейными разборками местных.
Баба погнала мужика со двора, крича ему что-то вдогонку. Денису стало интересно, в чем провинился её муж, что она гоняется за ним с таким устрашающим оружием. Но пока он отворял форточку, в надежде услышать её брань, семейная пара скрылась из виду, правда, ненадолго. Обогнув дом, они побежали к Хельминому срубу, вот только первой теперь неслась растрёпанная баба, а её муж ковылял за нею с топором, выкрикивая вдогонку ругательства.
– Вот, шельма! – орал он. – Вот, паскуда! Я её кормлю, пою, а она все за реку смотрит! Ещё раз увижу тебя в одиноком доме, сгною суку! В сарае со свиньями жить будешь!
Обывательский интерес Дениса к местным разборкам сменился профессиональным. Баба-то выходила не простая, и, возможно, даже полезная. Денис вскочил с постели, но не успел добежать до кухни, как заслышал стук – это отчаявшаяся женщина колотила в хельмину дверь, как в набат, и старуха уже спешила ей отворить. Денис решил не выдавать своей заинтересованности происходящим раньше времени, а прислушаться к разговору старухи и беглянки.
– Хельма, – послышалось из сеней, – Хельма, выручай, прибьет же чёрт и глазом не моргнёт.
– Сколько раз тебе говорила – не дразни кабана, – проворчала бабка, впуская женщину.
– Да, я виновата, – плакалась вошедшая, – но сил моих больше нет, он же как скотина живет! В нем ни капли страха перед Богом нет!
– Бога не боятся, дура, Бога любят, – ответила Хельма.
– Верно, Хельма, всё верно, – соглашалась женщина, – и Святослав так говорит. А я что, я ж ни чё, просто хочу, чтобы он в храм ходил, пить бросил, мы б как люди тогда зажили, – плакалась баба.
– У каждого своя дорога, Зоя, но все мы служим Ему, хотим того или нет. Просто кто-то делает это добровольно и с радостью, а кто-то неосознанно и от того частенько страдает.
– А я не хочу, чтобы он страдал!
– Иш ты, какая благодетельница. И что ты для этого делаешь, носом его тычешь, показывая, что он кругом обделался?
– А как ещё объяснить, если он и слушать ничего не хочет?
– Никак, он слишком далёк от той жизни, к которой ты его подводишь, он ещё не готов, и, если честно, я не уверена, что будет. Ах, Зоя, Зоя, ты ведь не учишь своего ребёнка десятичным дробям, не объяснив правил сложения и вычитания?
– Ну, нет, конечно!
