Разговаривал Захар не долго, а когда положил трубку, сделался мрачнее тучи.
– Они догадались, что я везу тебя не в сторону Питера, и уже нагоняют, – проговорил он, поддавая газу.
В салоне запахло бензином.
– Может нам свернуть на обочину и укрыться в лесу, – предложил Денис. – Они проедут мимо, и мы вернемся в Хийтола.
– Нет, там тебе сейчас не безопасно, придётся рискнуть, иначе все было зря.
Запах бензина стал отчетливее, будто они въехали прямо в бочку с топливом.
– Во жжешь, бля…, топливный шланг зараза лопнул? – простонал Захар, – очень вовремя.
– Чем это нам грозит?
– Ща бензин на раскалённый выпускной коллектор втечёт и…
С этими словами Захар стал снижать набранную скорость. А потом случилось то, чего Денис и представить не мог – Нива загорелась. Пламя распространялось настолько быстро, что парень даже не успел очухаться, прежде чем Захар на ходу открыл пассажирскую дверь и вытыкал его из салона.
Он кубарем покатился по обочине и на своё счастье влетел в молодой ельник. Как он ничего себе не сломал, оставалось загадкой. Комичными воспоминаниями промелькнула его дорога в эти суровые места. Мог ли он тогда подумать, что встреча со скалой посреди дороги, через несколько дней покажется ему разминкой перед бешеными скачками? Вряд ли.
Денис выбрался из ёлок, столь заботливо смягчивших его падение, и огляделся. Полыхающая Нива по инерции катилась вперед, но уже не так быстро, как прежде.
– Захар, Захар! – завопил обезумевший Денис, побежав по трассе в поисках спасшего его мужика.
Он был настолько потрясен случившимся, что абсолютно позабыл о разламывающейся голове, о тошноте и кружениях, он даже не заметил, что его спина изодрана в кровь, а запястье вывихнуто. Денис просто несся по дороге, выкрикивая имя деревенского мужика, пока не наткнулся на его искалеченное тело в овраге. Парень даже не успел склониться над пострадавшим, не разобрал ещё жив ли тот, как из-за поворота вылетел квадроцикл, с восседающими на нём мужиками.
– Уроды! – взревел Денис, бросаясь прямо под колеса, тормозящего квадрика.
Дальнейшее происходило столь стремительно, что ни сам Денис, ни его преследователи не успели даже опомниться. Парень налетел на Барсука, сидящего за рулем и сшиб его на землю. Он вцепился предателю в горло, пытаясь задушить. Тот хрипел и сучил ногами по асфальту, а его помощник с обожжённым лицом уже спешил к обезумевшему Денису.
Мимо пролетел громыхающий УАЗ, даже не сбавив скорости, лишь осветив действие как в театральной постановке. Но как только он исчез за поворотом, на шею Дениса набросили ремень, затягивая его до предела. Он отпустил полуживого Барсука и вскочил на ноги.
– Попрощайся с жизнью, мудила, – прохрипел обожжённый, продолжая душить обидчика.
«Какой безвкусный монолог», – мелькнула неуместная мысль в голове у Дениса, прежде чем их снова ослепила нестерпимо яркая вспышка белого огня.
Сначала он подумал, что это вынырнула из-за поворота фура, увешенная гирляндами словно новогодняя ёлка, но потом увидел, что это не так. Трассу и окаймляющий её лес озарило какое-то внеземное сияние, земля задрожала, а от скалы за их спинами отвалился увесистый кусок, рассыпаясь на мелкие осколки.
Преследователи Дениса заорали, закрывая руками уши. Самого парня тоже пронзила острая боль, но, видимо, его обидчикам было тяжелей.
Обожжённый свалился первым, Барсук силился подняться, хватаясь за сосну, а Денис в полуобморочном состоянии, пытался сделать лишь одно – вглядеться в ослепительный шар, надвигающийся на него, и понять, что же он такое. И когда ему показалось, что он вот-вот лишится зрения, приближающийся сгусток света стал таять, и в мерцающих волнах его он смог, наконец, разглядеть идущего.
Это была Ольга. Как сквозь сон он видел её лицо, его контуры таяли в мягком серебряном ореоле, она не ступала даже, а будто бы плыла, воздушная и изумительная в этом сияющем великолепии.
Денис яростно тёр свои глаза, абсолютно убеждённый в том, что они обманывают его. Но когда девушка коснулась его, он почувствовал жар, невыносимый и совершенно реальный. Ольга приобняла Дениса, позволяя опереться о своё плечо, и прошептала на ухо что-то неразборчивое. Тогда-то жар и утих, ему сделалось хорошо, так хорошо, как ещё никогда не бывало, словно его слуха коснулся ангел. Денис закрыл глаза, проваливаясь в небытие, но перед этим услышал откуда-то из далека тоскливый звериный вой.
Очнулся он в Хельмином доме, раздетый и обливающийся потом. Тело его всё горело. По словам финки, выхаживающей его, так продолжалось уже три дня.
– Как я тут оказался? – спросил Денис у хозяйки, нависшей над ним с чашкой жутко пахнущего настоя.
– Девушка принесла, – проговорил незнакомый голос за дверью.
– Какая девушка?
В проёме показалась голова беззубой бабы с чрезвычайно любопытными глазами.
– Сама хрупкая, аки тростинка, а тебя здоровяка что пух лебяжий в хату внесла, – прокудахтала незнакомка. – Вот вишь, чудеса каки у нас тепереча делаются. Сам ангел её целовал, не иначе.
Хозяйка дома недобро посмотрела на помощницу, и та поспешила убраться в кухню.
