Эра Волка полностью

Хельма довольно улыбнулась и кивнула ему, а у Дениса промелькнула мысль, что они что-то не договаривают, промеж себя совсем не о том думают, тулуп — это так для отвода глаз поминается, важное в другом, а именно, в лодке.

Денис боязливо посмотрел на Хельму и её гостя, вспомнив наказ Барсука — быть начеку. Слишком складно всё как-то выходило; про несчастные случаи бабуля эта знает, про то, что он Кулакова в смерти Кати винит тоже, а теперь вот про то, что лодка ему нужна, чтобы на берег тот перебраться, как-то прознала.

У Дениса сложилось впечатление, будто его ведут как слепого щенка и, возможно, что началось это ещё задолго до его прибытия сюда. Сначала Катина смерть, сподвигнувшая его ввязаться в этот блудень, затем дневник её, потом информация о Кулакове, которую Света преподнесла. Света тоже, кстати, как-то уж больно странно ему повстречалась, гротескно даже. Надо ж было такому случиться, чтобы они в один день, да еще на одном и том же кладбище близких своих хоронили. Совпадение?

Денис почувствовал себя героем мистического триллера, стало казаться, что все, кроме него знают сюжет и, возможно, даже развязку. Случайные люди, пересекающие тропу его исканий, направляют, заманивают, заволакивают его в круговорот последовательных событий. История с расследованием стала походить на снежный ком, катящийся с горы на бешеной скорости. Оттормозиться не было никакой возможности, все что он мог — это продолжать свой спуск, ускоряясь всё больше и больше, повинуясь инертной силе, толкающей его к развязке.

Проводив пациента, Хельма уставилась на Дениса своими ясными, пронзительными глазами и ему снова стало казаться, что они зеленеют.

— Ну, что сидишь? — спросила она, — марш на печь, косточки греть, а то и тебя подагра изведет. Понаедут жертвы моды, не знаешь, что с вами потом делать.

Денис спорить не решился, прихватил чашку с чаем и залез на протопленную русскую печь, прям как Емеля.

— Смотри, перину не изгваздай, — буркнула старуха и принялась хлопотать по хозяйству.

Денис сжал чашку покрепче, затравленно посмотрел на Хельму, но всё же нашёл в себе силы спросить:

— Хельма, а вы вот вчера предположили, что моя Катерина выгорела, помните…

— Конечно, помню, — отозвалась бабка, — склерозом не страдаю.

«Не сомневаюсь, — подумал про себя Денис, — ни склерозом, ни артрозом, ни радикулитом, вообще ничем, кроме морщин». Но подумав так, вдруг испугался, что Хельма ещё и мысли читает, заговорил вслух.

— Отчего вы решили, что она умерла именно так?

— Ты же сказал — погибла при странных обстоятельствах. И не одна она, насколько я помню.

— Не одна, — согласился Денис.

— Чего ж проще? — удивилась бабка. — У меня хоть телевизора и нет, а всё же не в Тайге живу, кое-что знаю. Весь Питер на ушах стоит от этих происшествий, и нас они не миновали. Я выгоревших своими глазами видела, так что удивляться тут нечему.

Денис аж подскочил с мягкой перины, свернув-таки чашку с травой на пол.

— Значит, я в верном направлении, — затараторил он, собирая осколки и размахивая руками. — Он сначала в Питере куролесил, а как его там прижимать стали, сюда, к тётке перебрался и теперь тут бесчинствует. Вот же сучий сын!

— Да ладно тебе, уймись! — усмирила Дениса бабка. — Тоже мне мракоборец выискался.

— Вы мне не верите или покрываете его, а зачем же тогда весь этот балаган с лодкой? Ведь вы неспроста её у Захара попросили, знали, что я уже и укрытие куратора отыскал, и план наметил, как к дому подобраться.

Денис понимал, что говорит лишнее, но его несло, словно оторванный от ветки лист, подхваченный порывистым ветром. Его мотыляло из стороны в сторону, он отчаянно сопротивлялся желанию разболтать Хельме все свои планы, но подчистую проигрывал. А бабка тем временем самозабвенно, как ни в чём не бывало, перебирала свои сушёные веники.

— Запасы мне нужны, дурья твоя башка, — проскрипела она, перебивая Дениса. — Стара я дюже на лодочках кататься, а тебе прогулка не повредит, сходишь, принесешь мне чаги и, считай, мы в расчете.

— Да эту чагу, вам любой местный добудет за ваши процедуры. Зачем меня просить, я толком и не знаю, где она растет?

— Где, где, на дереве. Ничего отыщешь, будет тебе практический урок не вполне юного натуралиста.

— Баба Хельма, скажите мне правду — чего вы добиваетесь, чтобы я к Барыгиной в дом наведался, так я и так туда проберусь?

— Я хочу получить плату за постой в виде чаги, — стояла на своём старуха.

— Может, лучше деньгами? — взмолился Денис.

— Нет, милок, чагой, — с расстановкой проговорила Хельма.

Дело было ясное — упёртую старуху не переубедишь, придется искать чагу. Денис хотел пойти в лес сегодня же, но Ольга с тулупом и валенками не торопилась наведываться в гости, а отмораживать пальцы парню не хотелось. Так и прождал он её, пока не стемнело, помогая Хельме мешать в огромном тазу тягучую микстуру от бронхита.

— Ты ложку то пошустрей ворочай, — приговаривала она, стоя над душой. — И чему вас там, в институтах ваших, учат?