Эра Волка полностью

Тому, что Хельма распознала в нём человека образованного, Денис даже не удивился. Такая бабуля могла читать людей как раскрытые книги, в этом он был абсолютно уверен, как и в том, что местные её здесь, и правда, уважают, ну или, по крайней мере, боятся.

Каково же было удивление Дениса, когда баба Хельма расплылась в подобострастной улыбке, стоило на её пороге появиться Ольге — девушке, на первый взгляд, ничем не примечательной.

Она негромко постучала и, не дожидаясь ответа, вошла в дом.

— Оленька, — пропела Хельма, побросав все свои дела и принимая у гостьи тулуп и свитер, — чайку с вареньицем?

— Нет, баб Хельма, спасибо, — проговорила девушка ровным, тоненьким голосом.

— Ну, хоть бруснички мочёной с собой возьми, — упрашивала хозяйка, протягивая баночку с ягодами.

— Спасибо, — проговорила Ольга, машинально принимая угощение.

— Как Захар? — спросила Хельма.

— Бегает, — отозвалась девушка, беззастенчиво разглядывая Дениса.

Поначалу она показалась ему совершенно обычной, даже неприглядной какой-то, блёклой, но под её прямым заинтересованным взглядом ему вдруг стало не по себе. Его нельзя было назвать колдовским, как Хельмин, но при этом он казался глубже, проникновеннее. Денису почудилось, что её спокойные серые глаза словно разоблачают его, они как бы снимали одну личину за другой, открывая самую его суть, самый корень.

Денис встречал молодых людей с невероятно мудрыми, пронзительными глазами, но в Ольге было что-то помимо этого; некая одухотворенность, завораживающая, даже шокирующая.

— Интересный у вас народ живет, необычный, — проговорил он, обращаясь Хельме.

— Обычный народ, — заверила его бабка, — Степан Кузьмич третью неделю с Иваном пьет, так что по той улице, что справа от моего дома не ходи, не ровен час зашибёт. А Клава уже всем растрындела, что у меня новый постоялец из города, поэтому ценные вещи с собой не бери, когда погулять вздумаешь. В общем, народ, как и везде, — констатировала Хельма, — так что не зевай.

— Может, я тогда девушку до дому провожу, — предложил Денис, взглянув на Ольгу, — а то не ровен час и её пришибут, темно уже.

— Спасибо, Денис, я доберусь, — отозвалась гостья, улыбаясь, — а ты лучше отдыхай, у тебя завтра трудный день.

— Не трудней, чем был вчера.

— Надеюсь, — тихо проговорила Ольга и, кивнув Хельме, скрылась за дверью.

Старуха поплелась её провожать, и Денис слышал, как они о чём-то шептались в сенях. Говорили ли женщины о нём или сплетничали о своих деревенских делах, парень не узнал, но что-то ему подсказывало, что темой их разговора был все-таки он.

Когда входная дверь скрипнула, Денис выглянул в окно. Уже знакомая белая тварь плелась за хрупкой девушкой послушной тенью, а перед тем как скрыться за поворотом, обернулась, блеснув красным взглядом. У Дениса похолодело в груди. Неужели Ольга и есть хозяйка альбиноса?

В хату вернулась Хельма, и отогнав Дениса от окна, принялась накрывать на стол.

— Скажите, а давно ли Ольга в деревни живет? — как бы, между прочим, спросил у финки Денис, помогая накрыть на стол.

— Не твоего ума дело, — сухо ответили ему.

Вот и поговорили.

Пока ужинали, да готовились отходить ко сну, он все думал, не возобновить ли разговор о погибших, но его постоянно что-то останавливало. Сначала он долго формулировал вопрос, а когда тот был готов, Хельма начала рассказывать всякую чепуху. Дослушав её он открыл было рот, но, как оказалось, напрочь забыл зачем. В конце концов, решил, отложить расспросы на более подходящее время.

Утро для Дениса опять началось непривычно рано. Причём самое чудное было то, что его никто не поднимал, ни будил нарочитым, не в меру громким шебуршанием, он просто открыл глаза чуть засветло и понял, что выспался, что готов к новому дню и новым подвигам. В тело его словно бы внедрили дополнительный аккумулятор, небывалая бодрость и звенящая, вибрирующая энергия циркулировала в его жилах, требуя применения.

— Баб Хельма, вы меня, случайно, транквилизаторами не пичкаете? — поинтересовался Денис у своей хозяйки, когда та потчивала его пшённой кашкой на молоке.

— Чистый воздух да здоровая еда, — отвечала та, подливая ему чаю, — вот тебе и все транквилизаторы, дурень.

— Ладно, баб Хельма, спасибо за завтрак, мой прилив энергии меня разорвёт, если я просижу в доме ещё сколько-нибудь. Где там, говорите, ваши поганки-то растут?

— Чага, дурья твоя башка, ча-га.

— Пускай будет чага, — согласился Денис, натягивая свитер.

— Значит, переплывёшь реку, и пойдёшь по тропе, что справа от одинокого дома стоит… — начала Хельма.

— «Одинокого дома»? — переспросил Денис.

— Не перебивай! Он же там один — значит одинокий, — пояснила она. — В общем, в лес ступишь и по тропке так и иди, не сворачивая, пока к выкорчеванной сосне не придёшь, слева от неё березки, на них чага и растет. На корзину, — Хельма протянула Денису большой плетеный короб с ремнями. — Нож есть?

— Нет.

— Что за мужики пошли, даже ножа своего нет!

— Я же городской, у нас как-то не принято с холодным оружием по улицам шастать.