Эра Волка полностью

Его неожиданно словно вспышкой огненной озарило воспоминание; они со Светой сидят в кафешке, где он уговаривает её отнести портрет Кулакова в полицию. А за ним следующее; он прячется за дверным косяком с диктофоном в руках, и записывает компромат на Барыгину.

Нервно зашарив в кармане, он выудил побитый, но работающий телефон и включил запись, где муж с женой обсуждали Свету и её брата.

— Твою мать! — в сердцах выругался он, поняв, что из-за его заносчивости может пострадать ещё и Света.

— Знаешь девчонку, которую они обсуждали? — поинтересовалась наблюдающая за его манипуляциями Паша.

— Да, — угрюмо протянул Денис.

— Из-за таких как ты у порядочных девушек одни неприятности, хотя, что там, и у непорядочных тоже, — укорила его Паша.

— Ой, давайте вот только без нотаций, — попросил Денис, — и так тошно.

— Как знаешь.

Он с тоской окинул взглядом маленькую кухоньку, ставшую почти родной, затем встал из-за стола, собрал свой нехитрый скарб, оставил на тумбочке деньги за постой и спустился в гараж, где уже с неделю, если не больше, стоял его Golf.

— В дом Захара наведываться будешь? — спросила Паша, наблюдая, как Денис заводит автомобиль.

— Садись, покажешь, где он, — коротко скомандовал Денис, и беззубая послушно плюхнулась на переднее сиденье.

Ехали они недолго, минут десять, дом Захара был на отшибе, почти у самого леса.

Денис вышел из машины, настороженно озираясь. Ни пресловутого липкого страха, ни шорохов в кустах он не уловил, лишь лёгкий ветерок, ожививший голенькие ветви вьюнка, вносил в этот таинственный пейзаж живости. Тишина стояла такая, что Денис слышал, как колотится его собственное сердце, набирая темп по мере того, как он приближался к крыльцу покосившегося сруба.

Он легонько толкнул дверь, и, на его удивление, она поддалась, натужно скрипнув петлями, словно предупреждая его о чем-то.

— Эй, — позвал он, — есть кто дома?

Дом отозвался простонавшими половицами и только, человеческого присутствия Денис не ощутил. Тогда он затаив дыхание прошёл в сени, затем в кухню, а после в небольшую спаленку, где царил страшный беспорядок.

— Я же говорила, что здесь ты её не найдёшь, — послышался за его спиной голос Паши, и Денис подпрыгнул от неожиданности.

— Нельзя же так подкрадываться! — гаркнул он в сердцах.

Беззубая на грубость не ответила, только странно на него посмотрела, и Денису показалось, что помутневшие карие глаза Паши слегка зазеленились.

— Паша, куда уехала Хельма? — насторожившись спросил он, растягивая слова.

— Не знаю, — ответила женщина, помедлив дольше нужного.

— Тогда объясни мне вот что, Паша, кого другого вы собирались с Хельмой искать, если бы я помер тогда в бане?

— Ясное дело — человека, — преспокойно ответила Паша.

— Для чего? — начиная злиться, спросил Денис.

— Ни для чего, а для кого, — поправили его.

— Для той девушки, что я ищу, да? — догадался он.

Паша покивала, продолжая странно поглядывать, то на него, то на убранство комнаты.

— И зачем я ей понадобился?

— Не знаю.

И тут Денис не выдержав, закричал.

— Вы специально заманили меня сюда, верно?! — негодовал он. — Да, да, иначе и быть не может, ведь Хельма, перед тем как исчезнуть, ясно дала понять, что мне не позволят увидеть больше, чем положено, и что я вообще здесь очутился не ради своего расследования, а для того, чтобы «она на меня посмотрела»!

— С чего ты взял? — равнодушно полюбопытствовала Паша, перебирая содержимое коробочки взятой со старого лампового телевизора.

— Так сказала старая финка!

— Хельма много чего говорит и почти всегда непонятное. Не придавай её словам большого значения, — посоветовала беззубая, выуживая из коробка атласную ленту с каймой.

Денис хотел было возразить ей, но, мельком взглянув на белую ленту, что крутила в руке Паша, онемел. Словно вся Вселенная сжалась для него в этот миг до размеров лоскутка переливчатой ткани. Его закружили воспоминания и наваждения: смеющаяся Катерина, повязывающая ему белую тряпицу на запястье — ту самую, что он потом нашёл в её тумбе. Изучающие серые глаза Ольги, её тихий, вкрадчивый голос, которому невозможно было не подчиняться, и весь её нежный, почти прозрачный образ, и эту самую ленту в её волосах. Отчетливо всплыло видение: она наклоняется за брусникой, что ей протягивает Хельма, и её коса, перетянутая белым атласом, падает на грудь.

— Она была здесь! — воскликнул он, выхватывая кусочек материи у Паши из рук.

Он забегал с ним по комнате в поисках, ещё каких-нибудь доказательств её присутствия.

— Ольга жила здесь, — продолжал он бормотать, исследуя все углы спальни, — а это значит, что она ещё может вернуться!

— Не может, милок, не может, — печально проговорила Паша, — Она уже далеко.

Денис обернулся, чтобы возразить, но в комнате никого не оказалось — беззубая пропала, а вместе с нею исчезло и тёплое солнечное освещение. Комната погрузилась в мрачное, серое марево, лишь тонкие полосы безрадостного, лишённого золотинки света проникали сквозь деревянные жалюзи.