Морщинистое лицо Греты исказилось от тревоги, и она ласково погладила девочку по голове, приговаривая:
– Ах, моя храбрая девочка! Ягодка моя! Ничего, смелее! – Она, похоже, не заметила, с каким раздражением глянула на нее Эльва.
Эрагон постарался не обращать внимания на старуху и сказал:
– Послушай меня, Эльва. Существует два различных способа нарушить наложенное заклятье. Один состоит в том, что маг, наложивший чары, открывает свою душу и его душевные силы как бы служат топливом для…
– Вот с этим у меня всегда возникали трудности, – встряла Анжела. – Я потому больше и полагаюсь на зелья и травы, чем на всякие заклинания.
– Если ты не возражаешь… – сердито прервал ее Эрагон.
Лицо Анжелы покрылось пятнами от смущения, и она сказала:
– Ох, извини! Продолжай, пожалуйста.
– Спасибо, – прорычал Эрагон. – Итак, один путь – это открыть свою душу. Этот способ предназначен для того мага…
– Или колдуньи, – вставила Анжела.
– Может быть, ты будешь так любезна, что дашь мне закончить?
– Извини.
Эрагон заметил, что Насуада с трудом подавила улыбку.
– В этом случае маг открывает себя для потока энергии, идущего из его души, и на древнем языке отрекается не только от слов своего предыдущего заклятья, но и от того намерения, которое за этим заклятьем стояло. Что, как можно себе представить, довольно трудно и не всегда выполнимо. И если у этого мага намерения снова окажутся неправильными, все может закончиться тем, что он лишь изменит первоначальное заклятье вместо того, чтобы его полностью отменить. И тогда ему придется отменять уже два переплетенных друг с другом заклятья, а не одно.
А второй способ заключается в том, чтобы произнести заклинание, напрямую воздействующее на первоначально наложенные чары. Оно не уничтожает первоначальное заклятье, а как бы его обезвреживает. Но только в том случае, если все сделано правильно. И я с твоего разрешения хотел бы воспользоваться именно этим способом.
– Весьма элегантным, надо сказать, – не удержалась от замечания Анжела. – Но объясни мне ради всего на свете, кто или что сможет обеспечить тот непрерывный поток энергии, который необходим при использовании подобного заклятья-противоядия? И наверняка ведь не только мне интересно было бы узнать, каковы будут последствия, если что-то при использовании этого способа пойдет не так?
Эрагон по-прежнему не сводил глаз с Эльвы.
– В данном случае необходимая магическая энергия должна исходить от тебя, – сказал он ей, по-прежнему сжимая ее руки. – Ее потребуется не так уж много, но все же ее расход несколько уменьшит запас твоих жизненных сил. После этого, например, ты никогда не сможешь ни пробежать так далеко, ни поднять такую же охапку дров, как это может человек, не испытывающий подобной нагрузки, ибо это заклятье в некотором смысле будет похоже на присосавшуюся к тебе пиявку.
– А почему ты не можешь дать мне эту энергию? – спросила Эльва, вопросительно изогнув бровь. – Ведь, в конце концов, именно ты виновен в том, что я оказалась в столь затруднительном положении.
– Я бы, конечно же, сделал это, но чем дальше я буду находиться от тебя, тем труднее мне будет посылать тебе необходимое количество энергии. А если я уеду совсем далеко, подобная попытка попросту убьет меня. Что же касается возможных осложнений, то единственный риск здесь заключается в том, что я могу неправильно произнести слова отменяющего заклинания, и тогда оно не сумеет полностью прекратить действие моего первого «благословения». Но не бойся: если это случится, я немедленно произнесу другое, отменяющее, заклинание.
– А если и его будет недостаточно?
Эрагон помолчал, потом ответил:
– В таком случае я всегда могу вернуться к первому способу, о котором уже говорил. Я бы, впрочем, предпочел избежать этого. Это единственный способ окончательно покончить с действием первого заклятья, но если уж при подобной попытке чему-то суждено будет пойти неправильно – а это, как ты понимаешь, всегда может случиться, – ты в итоге окажешься в куда худшем положении, чем сейчас.
Эльва кивнула:
– Да, я понимаю.
– Так что, ты даешь мне свое согласие? Я могу начинать?
