– Да черт с тобой, Эрагон, – сказал вдруг Муртаг почти спокойно и положил Заррок перед собой поперек седла. – Ты в очередной раз поймал нас на эту наживку, чтоб тебе провалиться! Мы уже смирились с выпавшей нам судьбой, а ты снова вздумал мучить нас надеждой, от которой мы уже отказались. Но учти: если эта надежда все же окажется тщетной, то клянусь, братец, я отрежу тебе правую руку еще до того, как мы доставим вас к Гальбаториксу… Она тебе все равно не понадобится для того, чем ты будешь заниматься в Урубаене.
Эрагону тоже захотелось пригрозить ему, но он подавил это желание и, опустив свой скрамасакс, сказал:
– Гальбаторикс, конечно же, никогда не сказал бы этого тебе, но когда я был у эльфов…
«Эрагон, ничего больше ему о нас не рассказывай!» – тут же услышал он предостерегающий голос Арьи.
– …я узнал, что, если переменится сама твоя сущность, изменится и твое истинное имя – и то, как оно произносится на древнем языке. То есть все это отнюдь не высечено резцом на лезвии клинка, Муртаг! Если ты и Торн сможете кое-что изменить в себе, ваши клятвы уже не будут до такой степени связывать вас, а если изменятся и ваши истинные имена, Гальбаторикс полностью утратит власть над вами.
Торн подплыл еще на несколько ярдов к Сапфире.
– Почему ты никогда прежде не упоминал об этом? – спросил Муртаг.
– Я тогда был еще очень в себе не уверен.
Теперь между Торном и Сапфирой осталось не более пятидесяти футов. Страшный оскал красного дракона почти исчез, лишь верхняя губа угрожающе приоткрывала огромные клыки; в его сверкающих алых глазах появилось выражение, несколько странное для дракона – выражение недоумения и всеобъемлющей печали, словно он надеялся, что Сапфира или Эрагон скажут ему, зачем его вырастили, сделав из него вечного пленника Гальбаторикса, который постоянно унижает его и оскорбляет, заставляет его уничтожать людей и своих сородичей, драконов. Торн чуть вильнул кончиком хвоста, принюхиваясь к Сапфире. Она тоже принюхалась к нему, и из пасти ее высунулся язык, словно она пробовала запах Торна на вкус. Жаль, что Торн отгородился от Эрагона и Сапфиры мысленным барьером; им очень хотелось обратиться непосредственно к нему, однако и сами они тоже не решались открыть красному дракону свои мысли.
Находясь так близко от Торна и Муртага, Эрагон заметил, что вены на шее у Муртага вздулись от напряжения, а на виске нервно пульсирует синяя жилка.
– Во мне не так уж много зла. – Теперь Муртаг говорил почти спокойно. – И при сложившихся тогда обстоятельствах я, в общем, сделал для тебя все, что мог. Между прочим, я сомневаюсь, что ты бы выжил, если бы наша мать сочла, что лучше оставить в Урубаене тебя, а меня спрятать в Карвахолле. Вряд ли тогда ты стал бы лучше меня.
– Возможно. Возможно, что и не выжил бы, и лучше тебя бы не стал.
Муртаг ударил себя в грудь кулаком, и нагрудная пластина его лат ответила гулким звоном.
– Ага! Значит, ты это все же признаешь! Но в таком случае как же ты можешь рассчитывать, что я последую твоему совету? Если я и так хороший человек, если я и так совершил немало хороших поступков, то чего же еще от меня ожидать? В какую еще сторону я должен меняться? Я что же, должен стать хуже, чем есть? Или стать таким же чудовищем, как Гальбаторикс, чтобы затем освободить свою душу от этого черного зла? Вряд ли подобное решение будет разумным. Если же мне удастся именно таким образом переменить свою сущность, тебе вряд ли это понравится; боюсь, тогда ты попросту проклянешь меня и станешь ненавидеть столь же сильно, как сейчас ненавидишь Гальбаторикса.
Эрагон в полном отчаянии воскликнул:
– Да, но ты вовсе не должен становиться ни хуже, ни лучше! Ты просто должен стать другим. Ведь в мире существует множество самых разных типов людей и сколько угодно способов вести себя достойно. Посмотри на того, кого ты действительно любишь и уважаешь, даже если он выбрал в жизни совершенно иной путь, чем ты. Постарайся последовать его примеру. Возможно, на то, чтобы действительно изменить свою сущность, потребуется немало времени, зато ты сможешь расстаться с Гальбаториксом, сможешь, если захочешь, покинуть Империю и вместе с Торном присоединиться к варденам – все тогда будет в твоей власти; и ты всегда будешь волен поступать в соответствии с собственными целями и желаниями.
«А ты не забыл, Эрагон, о данной тобой клятве отомстить за смерть короля Хротгара?» – напомнила ему Сапфира, но он оставил ее вопрос без ответа.
Муртаг, оскалившись, усмехнулся:
– Значит, ты просишь меня стать совершенно другим, чем я теперешний? Значит, если мы с Торном хотим спасти себя, то должны уничтожить свою теперешнюю сущность? Да такое «спасение» куда хуже нашей нынешней беды!
– Прошу тебя, подумай! Просто позволь себе постепенно меняться, перерастать в нечто отличное от тебя теперешнего. Это очень нелегко, я понимаю, но ведь все люди так или иначе в течение жизни меняются. Для начала отпусти свой гнев, очисти от него свою душу, и сразу почувствуешь, что и Гальбаторикс тебе не указ.
