Ветерок слегка шевелил волосы Эрагона, еще влажные после мытья. Сапфира, покружив в небесах над собравшимися людьми, тормозя крыльями, приземлилась точно рядом с Эрагоном. Он улыбнулся и погладил ее по плечу.
«Маленький брат…»
При обычных обстоятельствах Эрагону, несомненно, пришлось бы здорово понервничать – ведь ему ни разу в жизни не доводилось выступать перед таким огромным количеством народа да еще и руководить столь ответственным обрядом, но после сегодняшней битвы все вокруг него приобрело некий оттенок нереальности; ему казалось, что все происходящее не более чем сон, пусть и несколько необычный.
У подножия холма стояли Насуада, Арья, Нархайм, Джормундур, Анжела, Эльва и прочие важные особы. Короля Оррина не было, поскольку его раны оказались довольно серьезными и лекари все еще трудились над ним. Так что вместо него на церемонии присутствовал его первый министр Ирвин.
Из ургалов пришли только двое – те, что были телохранителями Насуады. Эрагон сам слышал, как Насуада приглашала на свадьбу Нар Гарцвога, и испытал огромное облегчение, когда у кулла хватило ума отклонить это приглашение. Деревенские ни за что не потерпели бы присутствия на свадьбе стольких ургалов. Насуаде и без того стоило немалых усилий убедить их, что ургалы из ее личной охраны просто обязаны присутствовать там.
Шурша одеждой, люди расступились и выстроились вдоль тропы, ведущей с холма. Затем жители Карвахолла хором запели старинные венчальные песни долины Паланкар. Привычные куплеты говорили о смене времен года, о теплой земле, что каждый год дает обильный урожай, о весенних телятах, о том, как вьют весной гнезда малиновки, как идет на нерест рыба, и о том, что судьбой завещано молодым приходить на смену старикам. Одна из заклинательниц Блёдхгарма, та эльфийка с серебристыми волосами, вытащила из бархатного футляра маленькую лютню и аккомпанировала пению деревенских жителей, значительно украшая эти простые песни своими прихотливыми и изящными вариациями.
Медленным и спокойным шагом Роран и Катрина вышли из-за людских спин и, не касаясь друг друга, двинулись по тропе на вершину холма. На Роране была новая котта, явно позаимствованная у кого-то из варденов. Волосы его были тщательно причесаны, борода подстрижена, сапоги блестели. Лицо так и светилось невыразимой радостью. В целом он выглядел очень даже привлекательным и достойным, с точки зрения Эрагона. Однако же не Роран, а Катрина главным образом привлекала всеобщее внимание. На ней было светло-голубое платье, как и полагается девушке, впервые выходящей замуж, сшитое очень просто, но с кружевным шлейфом футов двадцать длиной, который несли две девочки. На голубом фоне платья ее распущенные медные кудри прямо-таки светились. В руках Катрина держала букетик полевых цветов. Выглядела она очень гордой, спокойной и, с точки зрения Эрагона, была поистине прекрасна.
И он, слушая, как восторженно ахают женщины при виде великолепного платья Катрины, решил непременно поблагодарить Насуаду: ведь наверняка это она велела служительницам Дю Врангр Гата сшить для невесты этот чудесный наряд.
В трех шагах за Рораном следовал Хорст. И примерно на таком же расстоянии от Катрины шла Биргит, которая очень старалась не наступить на роскошный кружевной шлейф.
Когда Роран и Катрина были на полпути к вершине холма, из ивовых зарослей на берегу реки Джиет вылетела пара белых голубей, к лапкам которых был прикреплен венок из желтых нарциссов. Катрина замедлила ход, потом остановилась. Голуби подлетели к ней, покружили над женихом и невестой и опустили венок прямо Катрине на голову, а затем снова полетели к реке.
– Это ты устроила? – шепотом спросил Эрагон у Арьи.
Она молча улыбнулась.
На вершине холма Роран и Катрина остановились перед Эрагоном, ожидая, пока деревенские допоют венчальные песни. Когда смолкли слова последнего куплета, Эрагон поднял руки и провозгласил:
– Добро пожаловать, все и каждый! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать соединение двух семейств в лице Рорана, сына Гэрроу, и Катрины, дочери Измиры. Жених и невеста – люди достойные, и, насколько мне известно, никто и никогда не претендовал раньше ни на руку одного, ни на руку другого. Если же я ошибаюсь и это не так или же если существуют еще какие-то причины, препятствующие их браку, то сообщите о них здесь и сейчас, при свидетелях, чтобы все мы могли оценить истинность и серьезность ваших возражений. – Эрагон выждал соответствующую паузу, затем продолжил: – Кто здесь скажет слово за Рорана, сына Гэрроу?
Вперед вышел Хорст:
– У Рорана нет ни отца, ни дяди, так что я, Хорст, сын Острекса, скажу о нем, как о своем родственнике.
– А кто скажет слово за Катрину, дочь Измиры?
Вперед вышла Биргит:
– У Катрины нет ни матери, ни тетки, так что я, Биргит, дочь Мардры, скажу о ней, как о своей родственнице. – Несмотря на весьма недобрые отношения с Рораном, именно Биргит, согласно традиции, имела все права представлять Катрину, поскольку была лучшей подругой ее матери.
