Эрагон.Наследие полностью

— Да, но каквсе-таки у тебя это получилось? — потре­бовал более конкретного ответа Эрагон, думая о том, что такой прием мог бы оказаться весьма полезен в грядущих битвах, особенно в Урубаене.

Травница снова засмеялась.

— Что такое время, как не движение? А что такое дви­жение, как не жар? И разве жар и энергия — это не разные названия одного и того же? — Она рывком оттолкнулась от стены, подошла к Эрагону, ласково потрепала его по щеке и сказала: — Когда ты поймешь, что я хотела выразить этими словами, то поймешь и какя это сделала… Сегодня я уже не смогу правда воспользоваться этим заклинанием, если не хочу себя убить. Это я тебе говорю на тот случай, если мы вновь наткнемся на целую толпу этих в черном. Вряд ли я тогда успею их всех разом прикончить.

Эрагон, с трудом подавив жгучее любопытство и жела­ние задать ей еще несколько вопросов, согласно кивнул и, сняв с одного из убитых рубаху и мягкий стеганый колет, надел их на себя. А затем, возглавив их маленький отряд, двинулся к дальнему концу коридора.

Но больше они никого не встретили во всем этом слож­ном переплетении бесконечных комнат и коридоров. Прав­да и никаких следов своих исчезнувших вещей тоже не об­наружили. Эрагон, хоть и был рад, что они пока остаются незамеченными, все же с тревогой думал, что все это очень странно — ведь в этих коридорах им не встретились даже слуги. Он очень надеялся, что, освобождаясь от оков, они случайно не включили какой-нибудь тайный механизм, спо­собный оповестить жрецов, что их пленники бежали.

В отличие от тех, казавшихся заброшенными, поме­щений, которые они видели до того, как на них напали, теперь им попадались залы, обставленные красивой мебе­лью, с гобеленами на стенах и многочисленными странны­ми приспособлениями, сделанными из бронзы и хрусталя, о назначении которых Эрагон даже не догадывался.

Не однажды увиденные им рабочие столы и книжные полки привлекали его внимание, искушая остановиться и посмотреть, но каждый раз он заставлял себя воспроти­виться этому желанию. Сейчас, разумеется, было не время разбираться в пожелтевших старых свитках и документах, какими бы интересными и загадочными они ни казались.

Анжела сама выбирала, куда им идти, если перед ними открывался не один, а несколько проходов, но при этом впереди всегда оставался Эрагон. Он крепко сжимал в руке перевитую проволокой рукоять Колокола Смерти — настолько крепко, что порой у него даже руку начинало сводить.

Довольно скоро они добрались до прохода, заканчивав­шегося винтовой каменной лестницей, постепенно сужав­шейся кверху. У входа на лестницу стояли двое послушни­ков, держа в руках точно такие рамы с колокольчиками, какие Эрагон видел и раньше.

Он бросился на них первым и поразил одного из них прямо в горло, прежде чем тот успел крикнуть или за­звенеть своим инструментом. Второй, однако, сделал и то и другое, пока на него не прыгнул Солембум. Кот-оборотень прижал послушника к полу, разрывая ему лицо когтями, и весь коридор тут же наполнился шумом.

— Скорей! — крикнул Эрагон, поднимаясь по лестнице и прыгая сразу через несколько ступеней.

Верхний край лестницы, как оказалось, упирается в стену шириной футов в десять. Стена стояла как бы со­вершенно отдельно и была покрыта причудливой вязью слов, вырезанных в камне. Эти слова показались Эрагону знакомыми. Он заглянул за стену, и в глаза ему тут же уда­рил луч розового света такой интенсивности, что он даже споткнулся и поднял ножны Колокола Смерти, заслоняя ими глаза.

Не более чем в пяти футах от него сидел на своих но­силках Верховный Жрец. Из очередной резаной раны у него капала кровь. Перед ним на коленях стояла жрица — у этой отсутствовали обе руки — и ловила капли крови в зо­лоченую чашу, которую сжимала обеими культями. Верхов­ный Жрец и безрукая жрица с изумлением воззрились на Эрагона.

Вдруг Эрагон увидел, точно во вспышках молний, мас­сивные ребристые колонны, вздымавшиеся к куполообраз­ной кровле и исчезавшие во мраке, и витражи на окнах, видневшихся между колоннами. Окна слева от него горели светом встающего солнца, а те, что справа, были темны и безжизненны. Между окнами стояли бледные фигуры статуй. Ряды скамей, сделанных из пестрого гранита, про­стирались до самого входа, находившегося в дальней сте­не центрального нефа. Первые четыре ряда этих скамей были заполнены целым выводком запакованных в кожу жрецов с поднятыми вверх лицами и открытыми в пении ртами. Жрецы напоминали армию нищих детей, умоляв­ших о куске хлеба…

Эрагон с некоторым опозданием понял, что стоит в главном храме Драс-Леоны, по другую сторону от алта­ря, перед которым когда-то давно с почтением преклонял колени.

Безрукая жрица уронила чашу с кровью и встала, широ­ко раскинув в стороны обрубки рук и, как щитом, закрывая своим телом Верховного Жреца. У нее за спиной Эрагон успел заметить синие ножны Брисингра. Его меч лежал ря­дом с носилками, и рядом с ним, как ему показалось, было эльфийское кольцо Арен.