Шестеро жрецов, однако, не стали ни бежать, ни прятаться, а, напротив, двинулись на Эрагона, размахивая кривыми ножами — конечно, те, у кого имелась хоть одна рука, чтобы держать нож. Первой на Эрагона замахнулась однорукая жрица, но он успел парировать ее удар, а потом попытался ее прикончить. К его большому разочарованию, жрица оказалась защищена магией, которая заставила Колокол Смерти остановиться примерно в футе от ее шеи. Наткнувшись на невидимую преграду, меч задрожал в руке Эрагона, и это болью отдалось у него в плече. Разгневанный, он ударил жрицу левой рукой. По неизвестной причине магическая защита оказалась бессильна перед его кулаком, который, с хрустом ломая злобной калеке ребра, отшвырнул ее назад.
Остальные нападавшие рассыпались в стороны и вскоре возобновили атаку. Быстро шагнув вперед, Эрагон блокировал весьма неуклюжий удар, нанесенный жрецом, оказавшимся ближе всего к нему, и с коротким «Ха!» направил свой кулак ему прямо в солнечное сплетение. Жрец отлетел на несколько шагов назад, с противным хрустом ударился о каменную скамью и затих.
Почти так же Эрагон расправился и еще с одним жрецом. Затем рядом с ним, чуть правее, в воздухе мелькнуло нечто вроде желто-зеленого дротика. Этот «дротик» вонзился следующему жрецу прямо в горло. Через мгновение Эрагон увидел неясное бурое пятно, а затем кота Солембума, который, взлетев в виртуозном прыжке, тут же бросился на следующую жертву.
Перед Эрагоном остался лишь один из последователей Тоска. Вернее, одна. Но тут его опередила Арья. Свободной рукой — ибо на плече у нее по-прежнему лежал бесчувственный юноша — она схватила жрицу за ворот кожаного одеяния и отшвырнула футов на тридцать за ряды скамей.
Четверо послушников, подхватив с пола носилки с Верховным Жрецом, быстрой рысцой бросились вдоль восточной стены храма к главному входу.
Заметив, что они вот-вот удерут, Эрагон с грозным ревом прыгнул на алтарь, швырнув на пол чашу с кровью, и, перепрыгивая через тела павших жрецов, легко приземлился в проходе между рядами скамей, преграждая послушникам с носилками путь.
Все четверо тут же остановились.
— Поворачивайте назад! — взвизгнул Верховный Жрец. — Назад поворачивайте!
Послушники подчинились, развернулись, но тут же наткнулись на Арью, с плеча которой свисал один из их братии.
Послушники в ужасе завопили и бросились в разные стороны, стрелой пролетая между скамьями. Но далеко убежать им не удалось. Из-за последнего ряда скамей, мягко ступая мощными лапами, появился Солембум. Уши кота-оборотня были плотно прижаты к черепу, а из пасти исходило такое утробное грозное рычание, что у Эрагона мурашки по спине побежали. Следом за Солембумом наступала Анжела, держа в одной руке кинжал, а в другой желто-зеленый дротик.
«Интересно, — подумал Эрагон, — сколько же у нее еще таких дротиков и вообще — оружия?»
Надо отдать им должное — послушники все же не окончательно утратили мужество и не бросили своего наставника. Словно опомнившись, все четверо с громким криком бросились на Солембума — возможно, потому, что кот-оборотень показался им самым маленьким и самым слабым из их врагов. Они решили, что одолеть Солембума будет проще всего.
Но они ошибались. Один мощный прыжок — и Солембум взлетел с пола на скамью, а затем, не останавливаясь, ринулся на одного из послушников.
В тот момент, когда кот-оборотень еще находился в воздухе, Верховный Жрец выкрикнул несколько слов древнего языка. Эрагон не понял, что именно он сказал, но звучало это очень похоже на родной язык эльфов. Впрочем, на Солембума это заклинание — если это действительно было заклинание — не оказало ни малейшего воздействия, однако Анжела вдруг споткнулась, словно ее сильно ударили.
А кот буквально слился со своей жертвой, и послушник вскоре упал на пол, испуская пронзительные вопли. Солембум продолжал терзать его, и остальные послушники, попытавшись бежать и споткнувшись о тело своего товарища, тоже попадали на пол. Носилки с Верховным Жрецом они, конечно, бросили, и тот, откатившись в сторону, оказался на одной из каменных скамей и лежал там, извиваясь, точно личинка мясной мухи.
Эрагон буквально в несколько секунд тремя быстрыми ударами прикончил остальных послушников, за исключением того, чью шею Солембум продолжал терзать когтями и клыками.
Убедившись, что противники мертвы, Эрагон повернулся к Верховному Жрецу, чтобы нанести ему последний, смертоносный удар. Вдруг он почувствовал, что в его сознание проникают мысли этого жалкого, лишенного конечностей существа. Жрец стремился пробраться в самые сокровенные уголки его души и завладеть ею, подчинить ее себе. Столь неожиданная и яростная мысленная атака вынудила Эрагона прекратить сражение и полностью сосредоточиться на защите от неожиданного «оккупанта».
