Остальных эльфов видно не было, но Эрагон чувствовал их присутствие. По всей вероятности, они находились по ту сторону красного шатра Насуады, возвышавшегося посреди всего этого немыслимого хаоса.
Отдельные группки котов-оборотней упорно преследовали каждого солдата. Король Гримрр Полулапа и его королева, Охотница-За-Тенями, возглавляли два таких кошачьих отряда, кот Солембум встал во главе третьего.
Рядом с шатром Насуады травница Анжела сражалась с огромным волосатым воином — она размахивала своими чесальными гребнями, а он в одной руке держал палицу, а в другой — цеп. Они, казалось, удивительно подходили друг другу, несмотря на всю разницу в росте, весе, физической силе, длине рук и вооружении.
Эрагон несколько удивился, увидев там и Эльву, восседавшую на каком-то перевернутом бочонке. Девочка-ведьма обхватила себя руками и выглядела совершенно больной, однако продолжала участвовать в битве, хотя и по-своему, как никто другой. Перед нею сгрудилась добрая дюжина воинов, и Эльва что-то быстро им говорила; ее крошечный ротик двигался так проворно, что казался неясным пятном. На ее речи каждый из воинов реагировал по-разному: один застыл на месте, явно не в состоянии сделать ни шагу; другой корчился и в ужасе закрывал лицо руками; а еще один упал на колени и сам пронзил себе грудь длинным кинжалом; его сосед, бросив оружие на землю, бросился бежать, петляя среди палаток; а стоявший с ним рядом принялся бормотать нечто явно бессмысленное, точно идиот. Но ни один не попытался напасть на Эльву, ни один даже меча не поднял и ни один не бросился ни на кого из варденов.
И надо всем этим хаосом, возвышаясь, как две горы, сражались Сапфира и Торн. Они несколько сдвинулись влево от шатра и кружили на земле, вытаптывая целые ряды палаток. Языки пламени вырывались у них из ноздрей и между клыками, похожими на белые сабли.
Эрагон не знал, как поступить. Шум оглушил его настолько, что соображал он плохо и не был уверен, где нужен более всего.
«Муртаг?» — спросил он у Глаэдра.
«Его еще нужно найти. Если он вообще здесь. Я его не чувствую. Хотя сказать наверняка невозможно: здесь собралось слишком много людей и действует слишком много магических заклятий».
Эрагон понимал, что золотистый дракон делает гораздо больше, чем просто дает ему советы; ведь Глаэдр одновременно был мысленно связан с Сапфирой и эльфами, а также помогал Блёдхгарму и его двум товарищам в их мысленном поединке с магами Гальбаторикса. Эрагон был уверен, что эльфам удастся одержать верх над этими магами-предателями, и точно так же он был уверен, что Анжела и Эльва прекрасно сумеют себя защитить. А вот Сапфира, к сожалению, уже получила несколько ранений, и ей приходилось нелегко, но она по-прежнему сражалась, стараясь не дать Торну уничтожить весь лагерь.
Он глянул на копье Даутхдаэрт, зажатое у Арьи в руке, и снова перевел взгляд на драконов. «Мы должны убить его», — подумал Эрагон и ощутил на душе страшную тяжесть. Затем его взгляд упал на Эльву, и новая идея осенила его. Слова этой девочки обладали куда большей силой, чем любое оружие; никто, даже Гальбаторикс, не смог бы им сопротивляться. Если бы она смогла заговорить с Торном… Возможно, она сумела бы и отогнать его?
— Нет! — прорычал у него в ушах Глаэдр. — Ты зря теряешь время, Эрагон. Ступай к своему дракону — немедленно! Ей нужна твоя помощь. Ты должен убить Торна, а не пугать и не прогонять его! Он сломлен. Сломлен Гальбаториксом и Муртагом. Теперь ты ничего не можешь сделать, чтобы его спасти».
Эрагон посмотрел на Арью, и она тоже на него посмотрела.
— Эльва подействовала бы быстрее, — сказал он ей.
— Но у нас есть Даутхдаэрт…
— Это слишком опасно. И слишком трудно.
Арья колебалась. Потом кивнула, и они вместе побежали к Эльве.
Однако добежать до нее они не успели. Эрагон услышал приглушенный крик, обернулся и, к своему ужасу, увидел, что из шатра выбегает Муртаг, крепко держа Насуаду за оба запястья и волоча ее за собой.
Волосы Насуады были в страшном беспорядке. На щеке глубокая рваная царапина. Ее красивое желтое платье было порвано в нескольких местах. Она лягалась, стараясь попасть Муртагу по колену, но натыкалась на его магическую защиту, и в итоге Муртаг попросту подтащил ее поближе к себе и сильно ударил в висок рукоятью меча. Насуада лишилась чувств.
Эрагон взвыл и ринулся на Муртага, а тот, быстро глянув в его сторону, выхватил из ножен меч, взвалил Насуаду на плечо и опустился на колено, склонив голову, словно в молитве.
Острое копье боли, пронзившей Сапфиру, пронзило и душу Эрагона, и он услышал вопль драконихи:
«Осторожней! Он ушел от меня!»
Перепрыгивая через груду мертвых тел, Эрагон рискнул все же поднять глаза и увидел над собой блестящее брюхо Торна; бархатистые крылья дракона закрывали, казалось, полнеба; он медленно, плавно, чуть покачиваясь, опускался на землю, точно лист с дерева.
Уходя от лап Торна, Эрагон нырнул в сторону, откатился за шатер и больно ударился плечом о какой-то камень.
