С ночи на утро все уже стали засыпать, в отличие от меня. Спирт выветрился капельками пота, литрами выпитой минеральной воды и просто течением времени, ведь прошло больше полусуток. Я направился к балкону, ибо хотел подышать свежим утренним воздухом, таким, какой я люблю. Мою голову вновь стали посещать мысли, воспоминания. Я понял, что ненавижу историю своей жизни. В течение всей линии судьбы мной пользовались, а потом выбрасывали, когда я позволял себе то, чего они не хотели, чтобы я позволял. Безусловно, в этом виноват только я. Однако это не изменит ход истории. Мне неприятны мои отношения. Мне неприятен я, по отношению к лучшей подруге, к которой обращаюсь только тогда, когда мне плохо и хочется выплакаться. Когда же пучина моих слёз выльется, словно из разбитой дамбы вода, я убегаю вновь к своим неблагополучным отношениям, слепо веря, что всё будет иначе. Вот бы найти того человека, с кем будет приятно молчать, который будет понимать меня также, как и я его – с полумысли.
Представляя себя персонажем какого-либо фильма, я стоял на балконе седьмого этажа, с восточной стороны дома, на который светит утреннее солнце, и смотрел вдаль, начиная думать, что вот сейчас-то всё изменится. Всё точно в моих руках. Я справлюсь со всем, и плевать, кто, зачем и как со мной поступает. На злобу им – у меня всё получится. Не хватало сигареты в руках и закрытых глаз на моём лице, с мелкой улыбкой. Ничто из этого не произошло, ведь сигареты я ненавижу. Улыбки не было потому, что я акцентировал внимание на взгляде вперёд, а закрытые глаза не стали таковыми потому, что ко мне зашла девочка, которая тоже не могла уснуть. Зевая, она начала разговор:
– Чё не спишь?
– Да вот, наслаждаюсь солнцем, любуюсь.
– А я вот пришла насладиться единением.
– Любишь быть одна?
– Да.
– Блин, я вот тоже, только вот мне это быстро надоедает. Мне хочется найти человека, с кем будет приятно молчать, потому что я сам себе быстро надоедаю.
– Хах, мне наоборот. Настолько люблю быть одной, что люди, порой, вообще не нужны.
– Хочу быть как ты.
– Будь.
– Научишь?
– Чему тут учиться-то?
– Ну вот, научи, не могу, не знаю как учиться. Тебя как вообще зовут?
– Валерия.
– Вау, красивое имя. Меня зовут Альберт.
– Вау, и у тебя красивое имя.
– Спасибо, мне приятно. Ну, что, Валерия, научите любить одиночество?
– Эх, Альберт. Запомни одно важное правило: Люди – …
Я тот час вспомнил книгу Игната Валерьянкина. Она мне пригодилась. После разговора с Лерой, я решил почитать эту книгу в этом приятном утреннем одиночестве.
Прервав Валерию на полуслове, я добавил:
– *** на блюде?
– Именно. Вот, знаешь ведь.
– Да я из книжки прочитал.
– Такое в книжках есть? Вха-ха-ха.
– Чего смеёшься?
– Ну, как такое может быть в книге? Это разве адекватно, допустимо?
– Ну, твой совет ведь полезен? Так почему этот полезный совет не может быть в книге, чтобы сделать её полезной для читателя, а?
– Хм, Альберт, ты прав. С тобой интересно.
– Да, Валерия, с вами тоже.
– Ты вежливый.
– Да, я знаю. Однако одновременно с этим, я ещё и груб.
– Да, я тоже. Знаешь, меня это раздражает, что я мечусь то туда, то туда. Сама не пойму, кем хочу быть. Потерялась в жизни, не могу найти самоидентификацию. То счастлив он, то мечется во сне…
– У тебя есть парень?
– Неа, не хочу любить, не хочу, чтобы меня любили, потому что я – не разобравшаяся в себе, сука. Как я могу лезть в жизнь другого человека, строить его собой, если я сама не являюсь каким-то целостным человеком? Хочу любить себя, и люблю я только себя.
– Лера, мне кажется, я в тебя влюбляюсь. Ты прямо та, которую я и хотел. Жаль, я не способен понять, кого люблю на самом деле, и кого хочу любить, даже не уверен, влюбляюсь ли в тебя, потому что вижу всё иллюзией.
– Альберт, я тебя люблю. Но любить нужно только себя, только полюбив себя, ты сможешь понять, чего ты хочешь вообще в этом мире, кого ты хочешь.
– Не наблюдаешь ли ты противоречия в своих словах?
– Ни в коем случае.
– Тогда почему же ты говоришь, что любишь меня, но при этом, ещё и говоришь, что любить нужно только себя?
– Потому что ты тот, кто и я.
– Чего? Типо, вторая половинка? Моя судьба? – насмехнулся и спросил я.
– Если хочешь, думай так. Я пошла, холодно тут.
– Нет, Лер, останься. Мне с тобой интересно.
– Предоставь себя мыслям, Альберт. Мне пора.
– Дай хоть Инстаграм свой.
– Ой да, увидимся когда-нибудь.
– А если нет?
– Уверяю.
– Я тебя люблю.
– Ой, я тебя тоже. Наконец-то ты меня полюбил, Альберт, – сказала Лера и улыбнулась.
– Почему наконец-то?
– Потому что давно тебя замечала везде, глаза мозолил, но ты не обращал внимания на меня.
– Вот я, конечно, урод.
– Есть такое. Хах. Ладно, я пошла.
– Пока, Лерочка.
Она ушла. Я проводил её взглядом и открыл книгу Игната, но первые минут пятнадцать прочитал впустую, потому что прокручивал разговор с ней в голове. Задумывался вновь о своём, уже треугольнике, любовном. Как же сложно. В конце концов я взял себя в руки, прекратил метаться в мыслях о Валерии и погрузился в «Наблюдателя».
