Ноги, вопреки клинической смерти организма и сознания, чувствовали себя достаточно хорошо, будто бы Бог дал мне каких-никаких сил, чтобы я ещё поборолся за жизнь, ведь мои планы, о которых я никому не говорил, имеют огромный потенциал, чтобы изменить мир. Выйдя в сени, я уже почувствовал насколько на улице холодно. Увидев ничейный халат на крючке в темноте, я надел его и вышел на улицу, глупо надеясь на хоть какое-то сохранение тепла. Самовнушение сыграло свою роль – ожидаемого холода я не ощущал. Свежий воздух дал немного отдохнуть нервной системе, отчего боль в голове прекратилась, из-за чего я мигом отправился в дом собирать вещи, чтобы вернуться домой в город.
Набрав рюкзак небольшим количеством вещей, которые привёз с собой, я переоделся в то, в чём приехал, закрыл дом и пошёл по домам, надеясь на то, что соседи, работающие в ближайшем к деревне селе, ещё не уехали и могли забрать меня до первого рейсового автобуса. Никто из тех, к кому я стучался, так и не открыл дверь, из-за чего я, как утренняя куртизанка, отправился на трассу, ведь она никогда не спит. Перенасыщение свежего и холодного воздуха, будучи больным, сказалось на моём горле, разболевшемся вновь. На мне была лишь футболка и тонкая коуч-ветровка, которые не сказать, что грели шею от переохлаждения. Височная пульсация вновь пошла в бой, благо уши не закладывало, но лишь до недолгого времени, ведь утренняя прохлада в тандеме с временем способна убить любого, особенно простывшего человека.
Мимо меня проезжали автомобили. На мою вытягиваемую руку они никак не реагировали и продолжали движение мимо искривлённого от страданий человека. В рюкзаке играла музыка из блютуз колонки, чтобы мне было не скучно идти. В какой-то момент мне осточертело направляться в никуда, хотелось просто переместиться во времени и пространстве, чтобы просто не проходить этот тяжеленный уровень, однако такое невозможно, из-за чего я решил капитулировать, включив песню «The Golden Age Of Grotesque» Мэрилина Мэнсона, под которую будет прекрасно попрощаться с этим миром. Я лёг на дорогу под горку, чтобы водитель, проезжающий по этой дороге, меня не успел заметить и переехал моё тело. И здесь мне не повезло, даже умереть в этом мире трудно. По дороге ехал дед на мотоцикле с коляской, направляющийся как раз таки в село, откуда едут автобусы. Скорость его была невелика, отчего увидев меня, он покрыл меня трёхэтажным матом за мой опрометчивый поступок, но увидев моё состояние, посадил меня в коляску и взял с собой.
