Поры всего тела покрылись солёной влагой. Я проснулся весь горячий, пот насквозь пропитал постель, а погода за окном разбушевалась ещё сильнее. Ветер поломал пару деревьев, молния била каждые тридцать секунд, а свет, излучаемый ею, освещал весь дом. Ноги сами, будто инстинктивно, поднялись с кровати на холодный пол, дабы нормализовать температуру тела. В голове был бред. Меня мотало то в сени, то к печи, то на саму печь, непонятно, как мне было не страшно. Даже отсутствие кошки не включило инстинкт самосохранения от предстоящих монстров, призраков и других антропоморфных мразей, приходящих ночью с целью испугать тебя и убить. Все телодвижения были бессознательны, помню лишь урывками своё удивительное перемещение по дому. В какой-то момент я очнулся у окна, наблюдая за дождём. Испуга никакого не было, я просто направился дальше спать в, как я думал, ещё сырую кровать, но по-видимому, мои похождения были настолько продолжительными, что за это время постель уже успела высохнуть, а сам я успел остыть.
С утра я проснулся уже от сильнейшей головной боли. Пульсирующие удары в висках били в такт музыки, проигрываемой у меня в голове, это была всё та же «Upside Down Cops» под которую я, судя по всему, и простыл. Температура тела была ужасно высокой. Всю жизнь я никогда не испытывал повышенной температуры тела – организму всегда было плевать на борьбу с инфекцией. Всё протекало простой заложенной слизистой и болью в горле. В этот раз я будто бы довёл себя до такого состояния, когда иммунитет уже решает уйти с обеда и отправиться в неотложную операцию по избиению интоксикации. Голова раскалывалась настолько, что самопроизвольно вытекали из глазных яблок слёзы, в которые как будто специально светят сваркой на расстоянии метра. Уши закладывало так, будто бы летишь на крыле самолёта. Никогда подобного я не испытывал. Аптечки дома не было, аптеки в деревни тоже, а поход к соседям я отрицал напрочь, потому что не хотел обременять кого-либо проблемами малознакомого юноши, да и не сказать, что в будние дни они сидят дома. Выбора не было абсолютно, в голове лишь мысли о неотложной смерти.
