— Так, — кивнул Конрад. — Католическая церковь тоже всеми силами старается истребить всё ненужное и опасное. Но беда в том, что грешные души жителей Трансильвании в большинстве своём закрыты для римского папы. Впрочем, и для греческого патриарха они закрыты также. Да, в Эрдейском краю есть и наши, и ваши пасторы, но ни у тех, ни у других нет верной и истовой в своей вере паствы. А потому колдовство и чародейство, корни которых уходят в глубокую языческую древность, сосуществуют и уживаются там с католической и византийской верой. Магия процветает по сию пору, а среди наиболее сильных магов встречаются потомки Изначальных. Причём, некоторые из них состоят на службе у местных вельмож. Опасные знания в трансильванских землях не забыты. О проклятом проходе между обиталищами известно даже простолюдинам, не говоря уже об аристократах. Более того, многие эрдейцы знают, где следует искать этот проход.
Всеволод нахмурился:
— Скверно. Если проход не сокрыт…
— То рано или поздно его откроют, — вздохнул Конрад. — Откроют по неразумению или по злому умыслу. Или с добрыми намерениями — возможно и такое…
Возможно. Наверное. Благие намерения порой бывают даже опаснее.
— Всего-то и нужно — сказать колдовское слово и пустить колдовскую кровь в воду.
— В воду? — изумился Всеволод. — При чём тут вода?
— Эрдейский проход пролегает через горное озеро. Глубокое и холодное, лишённое даже намёка на жизнь. Мёртвое озеро. Именно там проведена кровавая черта Изначальных.
— Вот как?.. — Всеволод задумался. — У нас, значит, Мёртвое болото. В Залесье — озеро. Интересно, как Изначальные чертили границу? По дну? По воде?
Конрад усмехнулся:
— Я полагаю, что и ваши болота, и трансильванское озеро появились уже после того, как была проведена черта. И появились они по воле Изначальных, чтобы скрыть порубежье от глаз непосвящённых. Изначальные обладали могуществом, недоступным пониманию человека, и умели прятать свои секреты. А вода… она не страшна для границы, писанной сильной кровью и сильным заговорным словом. Простая вода не размоет эту черту. Только кровь и только слово, содержащие хотя бы малую толику истинной силы, способны на такое.
— Но к чему всё это? Болота? Озеро? Есть же Сторожи.
Тевтонский рыцарь перестал улыбаться:
— Вероятно, мудрость прошлого не полагалась на разумность будущего. Изначальные не доверяли потомкам. Как оказалось, правильно делали.
Некоторое время они снова ехали молча. Затем Всеволод спросил:
— Скажи, Конрад, кто и когда взломал рудную границу Изначальных?
— Об этом пусть тебе расскажет Бранко, — германец кивнул на волоха — неразговорчивого и задумчивого. — Ему эта история известна лучше.
— Бранко? — Всеволод в изумлении повернулся к проводнику.
Тот, и в самом деле, заговорил:
— Трансильванские земли — проклятые земли, — тихо, медленно, глядя куда-то вдаль, сквозь лес, произнёс волох. Голос у него сейчас был глухой и низкий. — Ибо здесь лежит самый лёгкий путь из Шоломанчи к людскому обиталищу.
— Откуда-откуда? — удивился Всеволод.
— Я говорю об укрытой под горными хребтами стране вечной ночи, обители самого дьявола… О Шоломанче или Шоломонарии.
Шоломанча? Шоломонария? Что ж, каждый народ даёт своё название Тёмному Обиталищу. Сущность его от того не меняется.
— Оттуда в этот мир издревле рвётся Балавр… — продолжил Бранко.
— Балавр? — нахмурился Всеволод. — А это ещё кто?
— Шоломонар. Чёрный Господарь.
— Чёрный Князь?
— Можно сказать и так.
А сущность не меняется…
Бранко вздохнул. Повторил с горькой усмешкой:
— Проклятые земли…
И снова — молчание.
— Так кто же их проклял? — не выдержал Всеволод. — Земли-то ваши?
— О, это было давно, — снова глядя лишь на ему одному ведомое, отвечал волох. Неторопливо, торжественно, как былину под гусли тянул. — В стародавние времена. Старики говорят — десять раз по сто лет и зим тому назад это случилось. Древний господарь древнего и гордого народа, обитавшего в Эрдее и хранившего проход между мирами, не смог сдержать натиска врага, пришедшего из-за Дуная. И сам господарь, и его верные воеводы, и жрецы, и колдуны, и чародеи, состоявшие при нём, предпочли смерть позорному плену. Все они покончили с собой. Но прежде — прокляли страну, в которой родились и выросли, дабы впредь не было чужакам покоя на этой земле. Убивая себя, они пролили свою кровь в воды Мёртвого озера. И изрекли заговорные слова, что могут ставить и рушить границы.
— Пролитая кровь была сродни крови Изначальных, — затаив дыхание, спросил Всеволод.
— Да, это так. Среди погибших были потомки Изначальных. Дальние потомки, однако, всё же, кровь их достигла дна и коснулась рудной черты. Медленно, но верно, кровь размывала древнюю границу, кровью же и начертанную. Это длилось долго — сто или, быть может, двести лет. Но годы и века не важны там, где грядущее уже предопределено.
— О каком царе и о каком народе ты говоришь, Бранко? — помедлив, спросил Всеволод.
