— О могущественном правителе Децебале и бесстрашных даках, презирающих смерть, — ответил волох. — Двадцать лет они противостояли могущественной армии Рума и громили его прославленные легионы. Но пришельцы из-за Дуная были слишком сильны и их было слишком много. Румеи захватили эрдейские земли, но властвовали здесь недолго, ибо после победы над дакийскими воинами им пришлось столкнуться с более грозным врагом, призванным проклятьем Децебала. Против этого врага румейское оружие оказалось бесполезным.
— Так значит… — Всеволода сглотнул, — значит, Набег уже был? Раньше?
— Был, — спокойно ответствовал волох. — Я же сказал, это проклятые земли. Они помнят и вриколаков-оборотней, и кровопийц-стригоев.
Вриколаков? Стригоев? Волкодлаков. Упырей…
— А… а Чёрный Князь… ну… Господарь? Он проходил через границу?
— Если бы он прошёл, этот мир не дожил бы до наших времён, — чуть заметно усмехнулся Бранко. — Набег отбили.
— Но как?!
— С трудом. С большим трудом. И большой кровью. Когда легионы Рума бесславно отступили, в Дакию, кишевшую нечистью, со всех концов румейской империи и из-за её границ, съехались те, в чьих жилах текла кровь Изначальных. Воины и чаротворцы, посвящённые в тайну Шоломанчи и ведающие, чем окончится для людского рода приход Чёрного Господаря. Это был поход не по призыву Рума, трусливо поджавшего хвост и бросившего завоёванную провинцию на растерзание тёмных тварей. Нет, каждый шёл по доброй воле. И каждый вёл с собой отряд верных бесстрашных бойцов в серебрённой броне и с серебрённым оружием. По ночам потомки Изначальных отбивались от вриколаков и стригоев, днём — продвигались к проходу между мирами. А когда дошли до Мёртвого озера в карпатских горах…
— Что? — не удержался Всеволод. — Что тогда?
— Была ещё одна битва с воинством Шоломанчи — битва, длившаяся всю ночь, от заката до рассвета. Тёмных тварей тогда остановить удалось, но и вставших на их пути почти не осталось.
— Почти?
— Уцелевших можно было пересчитать по пальцам. Они-то и заперли порушенную границу между обиталищами во второй раз.
— Кровью заперли?
— Кровью и словами, — ответил Бранко. — Кровью и словами можно провести черту. Кровью и словами можно разорвать черту. Кровью и словами можно заново закрыть брешь. Если в крови и словах кроется истинная сила. В той крови и в тех словах сила была. От пролитой крови потомков Изначальных красными стали окрестные скалы, и вода в озере, и камни под ногами. И нужные слова были произнесены. И рудная граница вновь отделила Шоломонарию от мира людей.
— Что было после, Бранко?
— Те, кто выжил и те, кто пришёл позже, заняли старую дакийскую крепость в скале. Эта Сторожа оберегала порубежье миров до появления в Эрдее диких орд гуннского царя Аттилы.
Аттила… Всеволод слышал о таком. Слава варварского царя не уступала славе румийский императоров. А старец Олекса имел обыкновение рассказывать о делах давно минувших. И об ушедших героях, творивших эти дела. Всеволод любил слушать такие рассказы. Но вот Бранко Ковач… Похоже, простому толмачу и проводнику тоже ведомо многое.
Хотя, он ведь не так прост, этот волох?
— Послушай, Бранко, а откуда ты всё это…
— Мои предки берегли трансильванскую Сторожу, — ответ прозвучал прежде, чем Всеволод закончил вопрос. — Так говорили у нас в роду. Ещё говорили, что они погибли в лютом бою.
— Кто их убил? Волкодлаки? Упыри?
— Люди.
— Люди царя Аттилы?
— Люди, которые не желали отдавать Аттиле наши земли.
— Не понимаю.
— Вспомни Децибала. Когда стало ясно, что гуннов не остановить, среди воинов Сторожи возникли разногласия. Одни предлагали по примеру даков порушить границу и выпустить воинство Чёрного Господаря, дабы набег варваров захлебнулся в ещё более страшном Набеге. Это было возможно: несколько человек из сторожной дружины являлись дальними потомками Изначальных и вели свой род от воинов и магов, закрывших брешь на рудной черте. Их кровь могла бы снова взломать порубежье.
Другие защитники Сторожи выступили против. Мои предки оказались в их числе. Они понимали: Аттилы приходят и уходят, а Чёрный Господарь навеки остаётся там, куда вступает его нога. Снова же преградить Балавру путь из Шоломанчи… — волох покачал головой, — Это не так просто, как открыть заветную рудную черту. Чтобы залатать брешь, нужно больше силы, и больше истинной изначальной крови. Много больше. Воины Сторожи так и не пришли к единому мнению. В крепости на скале вспыхнул бой. Хранители границы миров перебили друг друга, но сама граница осталась нетронутой.
— А Аттила? — спросил Всеволод.
— Он не посмел посягнуть на рубеж, скрытый в водах Мёртвого озера и отвёл свои орды в пушту [8]. Пришлый дикарь и варвар оказался разумнее многих жителей Эрдея.
— Это, в самом деле, так, — снова заговорил Конрад. Тевтонский рыцарь глубоко вздохнул, продолжил: — после ухода гуннов и до появления в Трансильвании мадьярских племён, крепость у проклятого прохода занимала небольшая дружина валахов, в чьих жилах текла смешанная кровь даков и римлян.
