— До того, как пройдём через ворота Ущелья — ты немой, — распорядился Кайс. — Молчи и улыбайся. Понял?
— Мууу, — протянул я в ответ, и накинул на голову капюшон.
Моросящий дождь, который начался в тот момент, и продолжавший идти всю дорогу, испортил мне и без того скверный настрой, но сильно радовал Кайса. Ещё бы — чем хуже погода, тем больше шансов избежать встречи со стражей. Примерно через час дорога, обогнув лес, сделала приличный крюк, и слилась воедино с широченным трактом, на котором с легкостью разъезжались четыре телеги. Десятки, нет, сотни крытых или тентованных повозок, сплошным потоком двигались в попутном нам направлении. Пеших путников было намного меньше, но и их число всё равно было столь велико, что среди них можно было легко затеряться. Теперь я понял слова Кайса о том, что через врата Ущелья пройти проще, чем мне могло показаться. И будь ты хоть тысячу раз разыскиваемый преступник, уследить за этой массой людей, проверить каждого, не создав бесконечного затора, было просто невозможно.
Чем ближе мы приближались к западным воротам, тем чаще начали попадаться придорожные трактиры и постоялые дворы, возле входов в которые толпились десятки людей. Огромные площадки — огороженные, охраняемые парковки — забиты до отказа. В один из таких трактиров свернули и мы, причём не втроём, а вдвоём. Вершок отстал от нас ещё в самом начале пути, и держался позади на приличном расстоянии. Что ж, умно. Кайс велел мне ждать в стороне от входа, а сам просочился внутрь. Вернулся он быстро, уже через пару минут, и сунул в руку небольшой чёрный комочек.
— Жуй, — велел мне Крысолов.
— Это что?
— Зубы мне твои не нравятся — слишком белые и ровные, — ответил он не в тему моего вопроса. — А значит, они ещё кому-нибудь могут показаться подозрительными.
— А эта штука их закрасит? — полюбопытствовал я, принюхиваясь к запаху этой "жвачки".
— Жуй, — более настойчиво повторил он распоряжение.
А пахла эта гадость куда хуже, чем оказалась на вкус. Эта штука походила на серу, ту, что отец привозил мне от родственников из таёжного села, но только с какой-то загадочной кислинкой. А вот по ощущениям вязкости, это было схоже с советскими ирисками — убийцами зубных пломб! Чёрная масса забила собой всё, что только можно, а я всё продолжал жевать её, пока Кайс не удовлетворился результатом.
— Сплюнь остатки, — наконец-то позволил он избавиться от надоедливой "жвачки".
— Что это? — аккуратно поинтересовался я, прикрывая рот ладонью, и чувствуя, что послевкусие начало меняться, и далеко не в приятную сторону. Теперь мне казалось, что я несколько часов грыз кору какого-то дерева, измазанную гудроном.
— Варево для пропитки обуви от влаги, — получил я ответ. — Не думай об этом. Ты лучше вперёд посмотри, а то самое интересное пропустишь…
Дорога угловато обогнула сильно выступающую вперёд гору, и перед моим взором открылась величественная картина западных врат Ущелья. Шириной метров в пятьдесят, горный проход был зажат между двумя высоченными отвесными скалами, чьи вершины, словно подпирали серые, осенние тучи. Ровные каменные блоки, размером метр на два, были аккуратно уложены друг на друга, и эта мощная кладка уходила вверх на добрые полсотни метров. В огромный проём открытых ворот почти без задержки, в три ряда въезжали телеги, и лишь одна полоса была выделена для движения в обратную сторону. Высота ворот тоже поражала воображение и равнялась двойной ширине! Для чего это было сделано, я не знаю, но, если не забуду, то обязательно спрошу у своего личного гида! С обеих сторон от гигантских ворот были устроены проходы для пеших путников, и в один из них — левый — мы и направлялись. Подойдя ближе, я заметил высеченный над воротами герб семейства Азаунгеров: перекрещенные мечи, рукоятями к низу, а над ними три сияющие звезды, образующие равносторонний треугольник. Такие же гербы были нашиты на одежде местной стражи, коих тут было огромное количество. Они стояли на обочинах дороги и внимательно всматривались в людской поток, медленно прохаживались в узких промежутках между конным транспортом или вовсе, ехали верхом среди телег и повозок. Ещё больше их было у самих ворот, хотя и не только у них. На двух рядах длинных балконов по обе стороны от ворот, и на одном ряду под самым гербом, были выставлены лучники, готовые в любую секунду обрушить на головы людей тучи стрел. Высокие зубчатые ограждения этих балконов могли надёжно укрыть стрелков от контратак с земли и, что немаловажно, очень гармонично вписывались в архитектурный ряд каменного исполина.
Я, словно впечатлительный подросток из глухой провинции, раскрыв рот, высоко задрал голову и тупым взглядом таращился на это монументальное сооружение. Выражение моего лица не изменилось даже в тот момент, когда настал наш черёд рассчитываться за проход.
— Этого сюда! — выкрикнул стражник в бирюзовой накидке с меховыми отворотами, надетой поверх длинной кольчуги.
