Кончик сапога Кайса вновь и вновь находил точки соприкосновения с головой босоногого артиста. Поначалу, тот пытался закрыться руками, но после пары пропущенных ударов обмяк, раскрылся и ещё трижды получил ногой в висок.
— Может, хватит? — расстроено спросил Вицериус.
Кайс покосился на него, затем перевёл взгляд на неподвижного парня с окровавленным лицом, больше похожим на бесформенный кусок мяса.
— Может, ты и прав, — произнёс Крысолов, и сделал шаг назад.
Казалось бы, что мой проводник закончил с показательной экзекуцией, но нет. Словно футбольный бомбардир, Кайс сделал приставной шаг, замахнулся ногой, и сильно пнул по лицу босоногого, как по мячу. От удара голова дёрнулась, и в разные стороны полетели кровавые брызги.
— Теперь хватит, — произнёс Кайс, и пошёл к Вицериусу.
Ещё до того, как Крысолов поставил точку в жизни своего обидчика, я понял и почувствовал к чему это приведёт. А после финального удара место расправы над несчастным парнем посетила Она. Смерть прибыла точно к окончанию срока, что был отведён этому человеку. Что уж, Она забирает у усопших в этом Мире — мне не ведомо, ведь я свято полагаю, что у людей живущих здесь нет души. Точно, я знаю лишь одно — его светоч достался мне, а Она этому не возражала. Ярко-розовый, клубящийся дымок быстро потянулся ко мне из страшных рассечений на лице мертвеца. Меня мгновенно накрыла волна наслаждения, которая воплотилась в маниакальную улыбку на моём лице.
— Всё хорошо? — окрикнул меня Кайс.
— Да, — довольно ответил я, почувствовав приятные волны мурашек, прокатившиеся по моей коже.
— Тогда идём, — поторопил он меня, не дав возможности провести противоестественный эксперимент по оживлению мертвеца. Хотя, может оно и к лучшему? Слишком много тут посторонних глаз, да и что-то мне подсказывает, что на таком празднике должны быть инквизиторы, которые могут почувствовать меня в момент попытке подарить этому человеку Вторую жизнь.
— Подождите меня здесь, — сказал нам Вицериус, когда мы оказались в добротном фургоне, сколоченном из досок, установленном на одну из многочисленных телег цирка Фердинанда. — А я должен закончить выступление.
— Кто он? — спросил я Кайса, когда мы остались вдвоём.
— Старый знакомый, который должен мне больше, чем сможет отдать за всю свою жизнь. — Ответил Крысолов, завалившись на застеленную лоскутным одеялом лежанку.
— Ему можно доверять? — продолжил я.
Кайс усмехнулся, пошарил рукой по столу, который находился рядом с лежанкой, но выше уровня его глаз, и нащупал там надкусанный пирожок.
— А ты становишься подозрительным, — усмехнулся он, откусив пирожок. — Не переживай, эта скотина ничего плохого нам не сделает.
— Почему?
— Слушай, это долгая история, в которой фигурирует много плохих людей и поступков. Поверь мне: если я расскажу тебе её, ты будешь плохо обо мне думать, а нам же не нужно недопонимание?
— Недопонимание? — удивился я. — Ты только что забил досмерти человека, и говоришь о недопонимании?
— Ну, почему сразу досмерти. Может, он ещё жив, — пробормотал он, пережёвывая пирожок.
— За что ты его так?
— Знаешь, я же не садист, и просто так убивать не буду. То, что я сделал — необходимость. Тот парень, он был глуп, что напал на меня, а нам, чтобы добраться до Магистрата, нужно исключить из своего общества глупцов.
— Своего общества? — переспросил я, уже догадываясь к чему клонит Кайс.
— Именно. С этим цирком мы спокойно преодолеем весь Трагард. Это займёт чуть больше времени, чем я планировал, но зато мы будем в безопасности. — Пояснил Крысолов, и в надежде наощупь найти еще один пирожок, сронил на пол глиняную тарелку.
— Это не просто цирк? — спросил я его, сопоставив рассказы Кайса о его прошлом, и предположив то, кем может быть его друг Вицериус.
— Твоя сообразительность не перестаёт меня радовать, — ответил Крысолов, продолжая "слепые" поиски рукой по поверхности стола. — Старая схема. Под видом артистов собирается банда разбойников и воров, и в путь. Есть среди этого сброда и настоящие циркачи, но они так, для отвода глаз. Пока одни выступают, другие обчищают зажиточные дома или карманы подвыпивших зрителей. Потом, под утро или уже за городом, когда цирк уезжает, воришки приносят добычу и прячут в потайные места. Всё. Такими гастролями, если они проходят успешно, за сезон, рядовые артисты получают до двух сотен золотых. Ну, это включая и легальный заработок
— А сколько имеет Вицериус? — поинтересовался я.
— Пять сотен, не меньше, — авторитетно заявил Кайс.
— И, даже таких денег ему не хватит, чтобы искупить долг перед тобой? — спросил я про долг хозяина цирка перед моим проводником.
— Если он оценивает свою жизнь в пятьсот золотых, то пусть отдаст мне их, — услышал я ответ. — Но, я не уверен, что посчитаю долг уплаченным.
— Ты снова увёл разговор от моего вопроса, но я повторю его: за что ты так с тем парнем?
