Я вскрикнул и чуть не выронил автомат. В глазах помутнело. Казалось, вот-вот упаду. С большим трудом поворочал головой. Левша стоял на коленях, обхватил голову руками, открыл рот в беззвучном крике. Горбатый оперся о стену и шатался. Полковник судорожно рвал зеленую упаковку.
Свет померк. Понесло назад, в пропасть, бесконечную, как космос. Яркий свет звезд резал по глазам, обжигал лицо. Я ударялся об острые грани лучей, перевертывался, кружился, кружился…
— Эй, лейтенант? Островский!
Меня трясли, били по щекам, звали. Я готов был поверить, что лежу в госпитале. На мягкой постели, в уютной постели, под присмотром ласковой медсестры.
— Островский! Лыбится… На, глотай.
Соленые, пахнущие резиной и порохом пальцы просунули сквозь зубы гладкую пилюлю. Она забавно перекатывалась во рту, и я заиграл с ней языком.
— Глотай, дурак, глотай!
Тяжелая оплеуха вернула зрение. Все виделось дробленным и размытым, как стеклышки в фантаскопе. Я зажмурил глаза, открыл, попытался разглядеть нависшего надо мной человека. Услышал:
— Живой, это хорошо. Слышишь меня? Слышишь. А что ж, сволочь, не глотаешь?
Я проглотил капсулу. Хотел протереть глаза, но руки словно парализовало. Тень отшатнулась, завозилась в стороне, еще кого-то приводила в чувство.
Мозаика складывалась в темный туннель. Я лежал в луже воды. Попробовал пошевелить пальцами — удачно. Через минуту получилось сесть.
Вода натекла из раскрытого туалета. В трубах и перегородках — дыры от пуль. Впереди меня лежал Горбатый, сбоку Дегтярев откачивал Левшу. Спотыкаясь, на четвереньках, я подполз к полковнику, выдохнул:
— Что это было?
— Нас пасли. Контроллер устроил засаду. Наверное, через тушканов следил, а сам в туалете поджидал.
— Что ты мне дал? — о субординации я напрочь забыл, слова и то подбирал с трудом, голова трещала, как сломанный радиоприемник.
— Успокоительное. Возьми, дай Горбунову.
Я поспешил к Горбатому, стянул с него противогаз. Только тут понял, что сам с непокрытой головой. Сколько ж радиации я наглотался? Взгляд забегал в поисках противогаза. Полковник заметил мою растерянность и указал на лоб. Противогаз был на мне, просто оттянут на затылок.
Я быстро вернулся под защиту фильтров и присел рядом с Горбатым. Бил его по щекам и подсчитывал, сколько радиков мог нахватать. Лаборатория — место глубокое, считай, герметичное. От выбросов сюда, наверное, проникала ничтожная доля радиации. Вдали от аномалий, должно быть, не выше пятнадцати микрорентген. Да и чего мне бояться? Облысеть я еще до Зоны успел.
Горбатый прохрипел что-то, прокашлялся, приподнял плечи, а вот остальное не смог. Промычал удивленно.
— Возьми-ка, друг, — впихнул ему в рот капсулу.
Горбатый выплюнул ее. Пластмасса ударила мне в бровь и чуть не упала в воду. Слава Богу, успел подхватить.
Крепко огрел Горбатого, чтоб потерял желание сопротивляться, сдавил челюсть, закинул капсулу и накрыл рот ладонью.
— Только плюнь, — пригрозил, хоть и догадывался о том, что Горбатый меня вряд ли понимает. Может, место меня ему грезится демон или болотник какой.
Горбатый мычал, пытался освободиться, но кадык все же передернулся, как затвор автомата.
— Вот и молодец, — облегченно вздохнул я и привалился к стене. — Товарищ полковник, где контроллер?
— Убит.
— Ого, мои нервишки, словно гитарные струны, взыграли, — ожил Левша. — Будь я проклят, никогда не паникую, а тут накрыло. Волна за волной безотчетного страха. Я готов был перестрелять вас всех!
— Надень противогаз, — подсказал Дегтярев.
Левша взглянул на него осоловело, встрепенулся и рывком натянул маску. Вздернул указательный палец, потрусил им, не в силах выдавить и слова, поднялся на ноги.
— Горбатый того? — испугался Левша.
— Типун тебе на язык, — отозвался я.
Горбатый выгнул спину, перевернулся и уткнулся в пол лбом и руками. Замер на полминуты и с похвальной невозмутимостью встал. Огляделся, спросил деловито:
— Кого ждем?
— Второго прихода, — попытался я сострить.
— Не расслабляемся, — промолвил Дегтярев хмуро. — Думаю, это еще не все. Наемника с ученым мы так и не нашли.
— Может, их уже на кости растащили, — предположил Левша.
Дегтярев посмотрел на него пристально, Левша невинно пожал плечами.
Успокоительное действовало быстро, но я еще чувствовал, как по нервам бегали маленькие вибрации, а сердце куда-то спешило. Все тело зудело. Изнутри. Очень неприятное ощущение. Так и хочется вывернуться наизнанку и поскрести мышцы ногтями.
Не успели мы ступить и десяти шагов, как счетчик Гейгера тихонько треснул. Мы застыли. Через какое-то время анализатор снова подал голос. Впереди поджидала аномалия, на пока безопасном расстоянии.
Мы шли, как по минному полю. Плавно переступали, перекатывались с пятки на носок, боялись дышать и говорить. Я напряженно всматривался в небольшой освещаемый фонарем клочок пола, прислушивался к нарастающему такту счетчика. Треск стал затяжным, но по-прежнему редким.
