Третьего наемника мы нашли посреди аномалии. Поле «электр» испускало сильное пси-излучение. Я понял это по увеличившемуся давлению на мозг. У Левши пошла кровь из носа. Он матерился, пытался зажать переносицу, не снимая противогаза, но получалось плохо.
Дегтярев раздал таблетки препарата, блокирующего пси-воздействие на пару минут, скомандовал:
— Следуйте точно за мной.
Аномалия перегородила путь, обойти — никак. «Электры» вспыхивали то там, то сям. Я засомневался, реально ли найти безопасную тропу в подобном хаосе. Полковник удивил: достал детектор аномалий. Много лучше моего, профессиональный. На дисплее прибора отображалась куча пиктограмм — аномалий, надо понимать. Больше всего меня привлекла зеленая точка. Она двигалась по ломаной траектории, будто ее пинали от одной «электры» к другой.
— Занятная машинка, — заинтересованно сказал я.
Дегтярев не обратил на реплику никакого внимания. Его взгляд приклеился к темно-зеленому дисплею. Полковник уверенно вошел в аномалию.
— «Сварог» — вершина сталкеровской техники, — заметил мое любопытство Левша. — Находит не только артефакты, но и показывает точное расположение аномалий. Дорогая штука.
— Не отвлекаемся, — бросил Дегтярев, не оборачиваясь.
Пока я пересек аномалию, сошло семь потов. В глотке пересохло, во рту скопилась вязкая слюна. Действие препарата закончилось, и давление снова повысилось.
Наемник, как оказалось, застрелился. Видимо, контроллер постарался. Ученый лежал перед порталом узкого коридора. Зеленый костюм съежился, точно сросся с кожей.
— Ложись! — крикнул Дегтярев.
Упали. Над головой кометой пронесся вихрь искр и молний. На миг стало светло, как днем. Потом нечто скрылось в вентиляционной шахте.
— Тесла, — выдохнул Дегтярев.
— Ох, приручить бы их да на электростанции, — восхитился Левша, даже в двух шагах от смерти его изобретательный ум не уставал сыпать идеями. — А скоростная…
— Чубайса на нее нет, — произнес я сердито.
— Куда дальше? — спросил Горбатый.
Перед нами зияли три портала. Ни конца, ни края у этой лаборатории!
— Предлагаю разделиться, — ответил Дегтярев. — Я пойду один.
Кто бы сомневался.
— Да и я не потеряюсь, — пробормотал Горбатый, ссутулился и скрылся в среднем коридоре.
— Левчук, следуй за ним, — приказал я.
Не терпелось остаться наедине с аномалией. Наконец-то выпала возможность. Хорошо, что противогаз скрывал мое нетерпение. Оставался риск оказаться застигнутым врасплох, но когда еще выпадет такой шанс.
Я подождал, пока шаги ушедших заглохнут, достал детектор артов, подошел к аномалии, прислушался. Никто не идет. Вытащил антенну детектора, включилась подсветка дисплея. Он напоминал циферблат: с десяток делений по кругу. Одно загорелось зеленым, динамик пискнул. Я повернулся в сторону активного деления, оно тут же потухло, загорелся «полдень» — арт прямо по курсу.
Череп заломило, в глазах начало двоиться, лишь я вошел на поле сверкающих клубов. Так-то недолго и в «электру» угодить. Проклиная все на свете, я отступил. Выключил детектор, спрятал в карман и направился к третьему коридору.
Стены прыгали и менялись позициями, в голову молотом билась кровь. Я присел, закрыл глаза, дождался, пока сердцебиение утихнет. Не думал, что быть сталкером так сложно. Ничего, где наша не пропадала.
Кряхтя, я встал, направил во тьму дуло автомата и продолжил обследование подземелья. Коридор был настолько узок, что не стоило опасаться внезапного нападения грызунов. О крупных хищниках я молчу. Если вперед смотрели глаза, то за тылом следили уши.
Коридор привел к кабинету, на потертой табличке значилось: «проф. У*ак*в». Подергал ручку — заперто. Приник ухом к двери — тишина. Перекрестился, ударил ногой. Дверь отозвалась грозным «бу», и все. Советские двери и Брюс Ли не прошибет.
Несколько раз я протаранил дверь плечом, повторил попытки вышибить ногой, но тщетно. Пришлось пошуметь. Короткая очередь по замку сыграла отличной отмычкой. Я легонько толкнул дверь, и она со скрипом открылась.
Свет от фонаря упал на плакат с лицом Ленина. «Трудом дело Ленина крепи!» — гласили красные буквы под портретом. Я плавно перевел круг света вниз: на настольную лампу, на стол, на раскрытую тетрадь, залитую чернилами, на опрокинутую чернильницу. Бумаг в кабинете оказалось навалом: целый стеллаж да еще буфет. Тетради покрылись пылью, наверняка, от нее нехило фонило. Счетчик Гейгера вяло потрескивал.
Я попытался разобрать каракули на тетрадях, но отвлек усилившийся треск анализатора. Загудело, потолок задрожал. Счетчик Гейгера взбесился. Я хотел выскочить в коридор, но ослеп от нестерпимо яркой вспышки. Рефлекторно отпрянул в сторону, налетел на стеллаж, под ноги посыпались бумаги и формуляры. Тряхануло током, ноги подкосились, падая, ударился головой о полку стеллажа.
