Поднялся. Камни кончились. Стрелять? Патроны еще пригодятся. Господи, спаси и сохрани. Собраться! Не терять рассудок! «Господи, утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои».
Носочком берца прощупал асфальт справа. Шагнул. Снова вытянул ногу и тут же отдернул, уже дымящуюся. Полыхнуло. От близости к огню дыхание перехватило. Я отшатнулся, закашлялся, легкие до боли сжались. Вокруг помутнело. Я зашептал «отче наш», и «жарка» замолкла. Жадно втянул крохи кислорода.
Глаза заливало потом, повсюду прыгали разноцветные пятна, воздух дрожал, и все же я видел. Значит, идти мог. Попробовал продвинуться влево. Преодолевая пядь за пядью, я приблизился к торцу прилавка, подлез под него и гуськом добрался до арта. Быстро схватил шар, не обращая внимание на зловещее шипение, кинул в контейнер. Пластикатовую перчатку прожгло, хлопковая потемнела.
Я привалился к ножке прилавка, оценил расстояние до леса. Как до Москвы.
В полуобморочном состоянии выбрался к центру площади. Земля качалась. Я боялся упасть в аномалию и сел. С ненавистью стянул противогаз и судорожно вдохнул, запрокинув голову. Плевать на радиацию!
Сидел минут пять, потом стиснул зубы и побрел к снегу. Белоснежные сугробы волновали душу, как оазис посреди пустыни. Нырнуть в холодную перину, набить ею рот — вот это будет экстаз. Образ Люды отговаривал: «Ты же заболеешь, дурачок». Сопротивлялся я недолго, обещал не делать глупостей.
Опушка! Дошел! Прислонился спиной к прохладному стволу клена. Легкий ветерок обдувал лицо. Блаженство… Спасибо, Господи! Спасибо, что не оставляешь грешного.
— Смотри на этого чудика, без защиты гуляет, — услышал я из леса.
Хруст снега обозначил шаги группы людей. Я вскинул автомат. Навстречу вышли трое в синих комбинезонах и легких бронниках. Двое — в гражданских противогазах, третий — в «хомяке». Назывался так, потому что имел пухлые щеки, туда вставлялись фильтры. Противогаз редкий, запоминающийся.
Хомяк поднял руку — его спутники остановились. Значит, лидер, ведущий.
— Опусти оружие, браток, — попросил он. — Мы с миром. Шли аномалию, епта, разведать, а тут ты стоишь. Чего с головой непокрытой? Епта, до ЧАЭС рукой подать. И выброс был…
Я молчал. Сил не осталось, да и напрягали ребята. Голос лидера сквозил фальшью.
— Меня Хомяком кличут, — представился ведущий.
Я думал улыбнуться, но шевельнулся только уголок губ.
— Это — Молчун, — продолжал Хомяк, — а это, епта, — Гиена. Пусть позывало тебя не смущает, парень душевный. Ну, а ты кто? Раньше не видел тебя, хотя, епта, уже неделю тусуюсь на Янове.
— Поп, — прохрипел я и удивился тому, как изменился голос; бета-ожог, наверное.
Гиена засмеялся. Действительно, гиена. Хомяк гневно посмотрел на товарища, сказал мне дружески:
— Извини, браток. В Зоне редко кого встретишь с крестом, — Хомяк указал пальцем на мое запястье. — Епта, тут скорее в Сатану поверишь.
— Если есть Дьявол, есть и Бог, — заметил я безучастно.
Гиена снова прыснул со смеху. Молчун отвесил ему подзатыльник.
— Ты это, епта, с рынка? — спросил Хомяк.
Я кивнул.
— Есть там чего? Ну, ты понимаешь, о чем я.
— Нет ни беса. Чуть не убился только. Жарко, как в Аду.
— А ружьишко-то, епта, у тебя недурное… Давно Зону топчешь?
Я напряг желваки. Хомяк то ли любопытный, то ли зондировал меня.
— Да нет, — Хомяк ответил за меня, — я бы о тебе услышал. Епта, с крестом-то… Значит, говоришь, на рынке делать нечего? Пойдем, значит, Сердце искать, да, парни?
— Кореш, там троих мало. Опасное местечко, — прогундосил Гиена.
— Ну, епта, с такими помощниками, конечно, троих мало. Браток, Поп, а ты как, не желаешь с нами?
— Что еще за сердце? — заинтересовался я.
— Епта, не слышал? Да это же легенда! Сердце Оазиса — дорогущий артефакт, исцеляет любые болезни и раны, епта. Башню новую не нарастит, но дырки от пуль, епта, как не фиг делать залатает.
Точно в прорубь окунули. Я вмиг пришел в себя. Сталкеров, верно, направил ко мне сам Бог. Исцеление болезней — это ведь то чудо, которое я искал, спасение моей семьи. Люда, ты будешь жить! Будешь! Машутка, забудь о процедурах! Заживем, как прежде.
— Где он? — выпалил я, пожирая глазами Хомяка; я был готов марафон одолеть, хоть на край света бежать.
— Да неподалеку, епта. Все сталкеры ищут, а мы, епта, нашли. Только химера там шляется. Ты, вижу, мужик способный: военстала завалил, а они поодиночке не ходят.
Хотел сказать, что снаряга моя, но, слава Богу, вовремя опомнился. Военный для сталкера — враг, а численный перевес вовсе не на моей стороне. Упоминание химеры меня окончательно отрезвило, вернулась рассудительность.
— Ты уверен, что арт там, где ты думаешь? Ты его видел? Легенда порой оказывается всего лишь легендой.
— Браток, там камень, там. Как тебя, видел. Только химера не дала подойти. Патронов было мало, а не то, епта, мы ей бы показали.
