— Уважаемые, я из СБУ. СБУ представляет интересы Родины. Понимаете?
— Позвольте, — боязливо возразил Озерский, — мы представляем интересы всего мира.
— Мы вот уже несколько месяцев работаем над препаратом, который мог бы спасти жизни многих, — резко выпалил Герман. — Артефакт необходим нам.
— То есть лекарство еще не получено? — мои хрустальные мечты дали трещину.
— Ишь ты, какой быстрый! Осмотритесь. Мы не в Силиконовой долине. Это маленькая лаборатория с ограниченными возможностями. К тому же государство не благоволит к мирной науке. Нам предстоят месяцы, а то и годы экспериментов.
— Извините, — вмешался Озерский, — могли бы вы показать документы?
Я быстро развернул-свернул «корочку» своего министерства, но Озерский вежливо заметил:
— Я не успел как следует разглядеть, — и протянул руку.
— Та-ак, не доверяете, — напустил я строгости.
— Конечно, СБУ предупредило бы нас, — фыркнул Герман. — Допустим, по каким-то причинам она хотела застать нас врасплох. Допустим, боялась, что мы надежно спрячем артефакт и придумаем какую-нибудь байку о его утрате. Сомневаюсь, что СБУ послало бы одного человека. Скорее, прилетел бы вертолет. Артефакт-то — не «пустышка» какая-то. Единственный в своем роде.
Герман подошел вплотную и посмотрел в глаза с вызовом. Для хлипкого ботаника слишком смело.
— Я видел удостоверение людей из СБУ, — напряженно продолжил он. — Позвольте ваше?
— Я не говорил, что сам из СБУ.
Герман хмыкнул и скептически заметил:
— Секретная служба доверяет только своим агентам.
Я вспомнил недавнюю операцию в Припяти и оспорил утверждение ученого:
— Я бы не был столь уверенным.
— То есть вы настаиваете на том, что СБУ прислало вас без всяких доказательств правдивости ваших слов? Мы должны отдать бесценный артефакт незнакомому сталкеру? Умоляю! Мы же не дети.
Я заиграл желваками. Разорвать бы это наглое лицо, смотрящее на меня с усмешкой. Я медленно произнес:
— Что если я отберу силой?
Герман приподнял правый локоть, показал зажатый в левой руке пульт и снова спрятал его под мышкой. Спокойно объяснил:
— Вы не выйдете отсюда живым. У дверей вас ожидают отлично вооруженные бойцы. Вы, если не ошибаюсь, без оружия. Пока я не наберу код безопасности, сталкеры изрешетят любого, кто выйдет из бункера. Если это не я, профессор Озерский или господин Новиков, конечно.
Я ожидал встретить бесхребетных пацифистов, Герман разрушил стереотип ученого. Упираться бесполезно, ослу ясно, что легенда выдумана. Просить, умолять?
— Док, мне нужен камень, — хрипло выдавил я, от волнения в глотке пересохло. — Вы можете спасти жизнь.
— Этим мы и занимаемся, дорогой мой, этим и занимаемся.
— Вы не понимаете! — рявкнул я. — Моя жена больна раком. Только чудо ее спасет, и оно у вас.
Озерский страдальчески ахнул, Герман коснулся его плеча и отвел в сторону. Зашептались, как заговорщики. Спасти одну жизнь для них ниже достоинства. Вот если речь пойдет о человечестве…
— Вы говорите правду, — холодно промолвил Герман, — я вижу по лицу. Вынужден вас огорчить: лекарство не испытывалось на людях. Я не могу ничего гарантировать. Как и отдать сам артефакт.
— Черт бы вас побрал! Верну я вам этот камень, верну!
Герман развел руки и с безразличием ответил:
— Мы не можем рисковать. Если бы вы привели жену к нам…
— Мне не позволят.
— Вы можете испытать препарат на свой страх и риск…
— Сделать жену вашим подопытным кроликом? Вы с ума сошли!
— Тогда ждите. Больше ничем не могу помочь.
Я схватил Германа за грудки и швырнул на стол. Колбы и пробирки звонко рассыпались. Красиво… Жаль, всего лишь плод воображения. Или… Чего я унижаюсь? Выпытать код отбоя тревоги, вырубить ученых, забрать артефакт и как ни в чем ни бывало покинуть лагерь — делов-то. Одна проблема: не вижу арт. Вдруг он в сейфе? Если ломать Озерскому пальцы, он скажет рано или поздно. Скорее рано.
Что-то в моем взгляде напугало ученых. Даже Герман попятился и поспешил образумить:
— Применение силы с рук не сойдет. Вас объявят вне закона. Вы попадете за решетку, прежде чем доберетесь до дома. Подумайте.
Я сжал кулаки, процедил:
— Так что же мне делать, док?
Ступил к нему. Герман выставил раскрытую ладонь и крикнул:
— Стойте! Препарат вылечил крыс и морских свинок. Сейчас мы проводим опыт над шимпанзе. Если она вылечится, скорее всего препарат подействует и на человека.
— Как долго ждать?
— П-пару дней, — виновато ответил Озерский.
— Долго.
— Короче тюремного срока, — ввернул Герман.
— Гнить вам в аду, — зло прошептал я.
— Вы ведь понимаете, что времена товарищей и братьев прошли? Сейчас действует правило: услуга за услугу.
Я взглянул на Германа искоса, второй раз в жизни пожалел, что не умею убивать одним взглядом.
— Мы поможем вылечить вашу жену, а вы добудете нам образец для следующего исследования.
— А если ваш препарат не подействует? Вы делите шкуру неубитого медведя.
— Тогда мы вам хорошо заплатим. Эдак тысяч сто.
— Герман! — осуждающе воскликнул Озерский.
— Все в порядке, коллега. Оно стоит того.
Ни за один артефакт я не мог получить столько. Предложение ученого заинтересовало, я осторожно спросил:
— Так чего вы от меня хотите?
