И все же, вспоминая уроки Анселя и беседы с ним, Вивьен сжимал кулаки от отчаяния, понимая, что не сможет так просто сделать выбор между еретиком и инквизицией.
«Я должен на него посмотреть», – думал Вивьен, чувствуя, как в его душе клокочет чернильно-черная ярость, сдержать которую всегда было так трудно. – «Должен заглянуть ему в глаза, должен понять, должен сделать выбор».
Встретиться с Анселем удалось не сразу после возвращения. Некоторое время он не появлялся в отделении инквизиции, да и работы у Вивьена и Ренара оказалось слишком много. На фехтовальные занятия, в которых они оба поднаторели, попросту не оставалось времени.
Лишь в середине осени 1355 года молодые инквизиторы сумели встретиться со своим учителем.
Заметив Анселя, Вивьен почувствовал в груди неприятную, тянущую боль. Учитель явился все в тех же черных одеждах, на лице его застыло привычное спокойствие и это несгибаемое, ему одному свойственное праведное смирение. Но при этом – будь она неладна! – в его глазах блеснула искренняя радость при виде учеников. Весь его вид словно говорил: «как же я скучал!», и это было невыносимо. Вивьен прекрасно знал, что чувства Анселя искренны. Если рассматривать идеологию катаров и ту острую ей приверженность, о которой поведала Жозефина Байль, Ансель вообще никогда не лгал. Он мог говорить уклончиво и обозначать лишь часть правды, но врать – особенно в том, что касалось любви и дружбы – он бы никогда не стал.
Быстро поздоровавшись с Ренаром, Ансель надолго задержал взгляд на Вивьене. Он не спешил приближаться, держался на расстоянии и изучающе смотрел на ученика. Вивьен также не торопился подходить к нему. Зрительный контакт он выерживал не без труда, пытаясь разграничить в своем разуме «Анселя-друга» и «Анселя-преступника».
Где проходила эта граница? Существовала ли она? Чем дольше Вивьен размышлял об этом, тем сильнее укреплялся в мысли, что ее не было.
Наконец, Ансель сделал несколько шагов к ученику, а затем, помедлив, заключил того в крепкие объятия.
– Вивьен, – тихим, приглушенным голосом произнес он. – С возвращением тебя, мой друг. Знаю, ты вернулся уже давно, но я не имел возможности отметить это прежде. Я очень рад, что ты в порядке. – Он отстранился, оставив одну руку на плече ученика. – Это было рискованно – отправляться в путь в такое неспокойное время, но, вижу, Господь благословил твое путешествие.
Вивьен заставил себя улыбнуться.
– Да, – кивнул он. – Его милостью я добрался домой в целости.
– Как путешествие в Клюни? – с искренним участием поинтересовался Ансель. Вивьен помрачнел.
– Не так хорошо, как хотелось бы.
– О… – Ансель сочувственно сдвинул брови, убирая руку с плеча ученика. – Мне очень жаль, Вивьен.
– Да. Мне тоже.
Заметив, что ученик бросает короткий взгляд на Ренара, Ансель снисходительно улыбнулся и склонил голову.
– Твое недовольство вызвано моей осведомленностью?
Ренар, услышав это, укоризненно прищурился, глядя на Вивьена.
– Ты не говорил держать твою поездку в тайне, – заметил он. – Но если на то пошло, я о ней не болтал.
Вивьен испытующе посмотрел на Анселя, и тот, понимающе кивнув, предпочел объясниться:
– Прости мне мое любопытство. Знаю, поездка в Клюни была для тебя личным и важным делом. Но я поинтересовался ею лишь потому, что не мог не заметить твоего отсутствия на занятиях. Мне рассказал епископ Лоран, когда я осведомился у него лично о состоянии твоего здоровья. Я подумал, что ты мог захворать, и готов был помочь всем, что было в моих силах. Его Преосвященство поведал мне, что ты отсутствуешь по другой причине.
Вивьен вздохнул.
– Ты переоцениваешь мое недовольство, Ансель. – Он попытался улыбнуться. – Твой вопрос о Клюни вызвал неприятное воспоминание, не более того. Мне кажется, не стоит заострять на этом внимание и отнимать время у занятия.
Эта идея была встречена согласием.
За время тренировки Вивьен почти забыл о том, что услышал в Каркассоне. История катарских домов в Нижнем Городе сейчас казалась ему лишь дурным сном, а Ансель де Кутт – его друг и учитель – был реальным человеком, по которому Вивьен по-настоящему скучал все это время.
«Он еретик», – тревожно прозвучало в голове Вивьена. Мысль заставила его на миг потерять контроль и позволила Анселю сбить его с ног умелой подсечкой. Он тут же подал поверженному противнику руку и улыбнулся.
– Не отвлекайся, – поддразнил он.
Вивьен несколько мгновений медлил, прежде чем взяться за протянутую руку.
«Я не смогу! Господи, смилуйся и прости меня, я не смогу сдать его Лорану!» – отчаянно подумал он. Однако развивать эту мысль в пылу схватки было сложно, и Вивьен решил оставить ее на время.
