Он не понимал, что послужило причиной этого странного состояния. Внутри нарастала паника и все еще не успокаивалась всколыхнувшаяся злость. Казалось, она, как в ночных кошмарах, вот-вот могла поглотить Вивьена без остатка и начать рушить все на своем пути. Как чума…
Но это ли было причиной? Или вчерашнее пережитое ранение, которое пока не думало успокаиваться? Или же страх от произнесенной угрозы судьи Лорана? Или попросту еда на постоялом дворе оказалась не лучшего качества?
Ренар молча смотрел на друга, всем своим видом показывая, что готов прочитать ему целую серию нотаций. Однако ограничился он одним:
– Полегчало?
К своему удивлению Вивьен понял, что ему действительно стало чуть легче. По телу пробежала волна легкого холода, от которой руки покрылись гусиной кожей, но приступы тошноты миновали.
– Да, – выдавил он.
Ренар покачал головой, пристально уставившись на руку, придерживающую рану на боку, и кивнул в ее сторону.
– Черт, Вивьен, это ненормально. Стоит обратиться к лекарю.
– Незачем, – отмахнулся он. – Уже прошло.
– Уверен, что дальше ничего подобного не будет? – скептически приподнял бровь Ренар.
– Уверен. Не надо обо мне печься, – огрызнулся Вивьен и тут же, смягчив тон, заверил друга: – Это не из-за раны.
Ренар недоверчиво поджал губы, но ничего не сказал.
Несколько мгновений они молчали, затем Ренар протянул Вивьену печенья, которые все это время держал в руках, и невинно улыбнулся.
– Что ж… тогда кулек забери.
Вивьен шел по тропинке через лес. Казалось, он мог пройти по ней теперь и с завязанными глазами. С каждым шагом на душе у него становилось чуть легче.
После разговора с судьей Лораном он справедливо решил, что не стоит сегодня снова показываться в отделении инквизиции. Тем более что никаких конкретных задач перед ними с Ренаром не стояло, в хранилище запретной литературы доступа теперь было не допроситься и мольбами. Оставалось лишь проводить день в молитве – чего Вивьену совершенно не хотелось – или думать, чем еще себя занять. Идей было много, но большинство из них включало в себя активную физическую деятельность, а раненый бок все же сильно сковывал движения, и Вивьен решил не спешить с тем, чтобы нагружать рану. В конце концов, рассудил он, если дать ей немного времени покоя, она быстрее пройдет.
Расставшись с Ренаром после небольшой прогулки, в течение которой он все же поведал ему о разговоре с судьей Лораном, Вивьен честно сказал другу, что хочет отправиться к Элизе. Выбора его Ренар не одобрил, сочтя, что таким образом Вивьен только нагонит на себя лишнюю тень подозрения, однако убеждения его не дали никакого результата, и вскоре друзья распрощались.
Предусмотрительно купив на рыночной площади два маленьких куска ткани, Вивьен разделил щедрую порцию печенья, присланную Бернаром Лебо, на две части и перевязал их купленными на той же площади ленточками. Теперь у него было две порции монастырского орехово-медового печенья для Элизы и для Рени, которая – он думал – могла случайно оказаться у сестры.
Поляна, на которой стоял дом Элизы, была освещена ярким дневным светом и переливалась всеми оттенками зеленого.
«Словно драгоценный изумруд посреди лесной чащи», – подумал Вивьен, подступая к дому. В кустах что-то шелохнулось, Вивьен обернулся на звук и замер, увидев нацеленную на себя стрелу лука. За натянутой тетивой показалось поцелованное солнцем лицо, обрамленное пышными светлыми волосами, в которые были вплетены причудливые кожаные шнурки с перьями.
Вивьен нервно усмехнулся. В последний раз он видел Элизу два дня назад, она сладко дремала у него на плече, а после не хотела отпускать его на службу. И вот теперь…
– Я был так плох? – с невольным смешком спросил он.
Элиза тут же опустила лук и бросила его на землю.
– Вивьен! – воскликнула она, приближаясь. Она изменилась с момента последней встречи. Что-то неуловимо… другое преобладало теперь во всем ее образе. На первый взгляд это была все та же Элиза, но из ее движений, взгляда, мимики ушла какая-то прежняя, немного угловатая, детская неловкость. Теперь каждый ее жест, каждый взгляд был еще более притягательным, манящим, немного дразнящим и куда более женственным, чем буквально два дня назад. Взмах рукой перед тем, как она бросила на землю лук, был необычайно плавным, выражение лица хранило отпечаток какой-то невиданной доселе уверенности в себе. Вивьен был поражен, увидев эту перемену, поэтому на миг потерял дар речи.
Элиза приблизилась и прильнула к нему, как ласковая кошка – нежно, плавно и будто бы осторожно. Он легко приобнял ее, вдохнув травянистый запах ее волос.
– Прости! – виновато произнесла она. – Я не хотела… я не думала, что это ты.
Он нахмурился.
– А тот, кого ты ждала с луком наизготовку, мог тебе навредить?
Элиза удивленно посмотрела на него, а затем заливисто рассмеялась.
– Я охотилась. Я думала, это будет олень!
– Ну, в каком-то смысле… – буркнул Вивьен, вспоминая разговор с Лораном и свою немедленную готовность вновь подставиться ради Элизы, если б нашелся кто-то, кто мог ей навредить.
– Что? – переспросила она.
