Эльфы, разумеется, устали от чужаков, шастающих у их озера, и закрыли земли для случайных визитов. Тогда маги придумали, как можно использовать его свойства иначе – из сока стебля создали эликсир правды, который запрещен, но внутренними службами государств всё равно используются.
Так вот, вернёмся к нашим демонам. Конкретно этот экземпляр мрачного явно испытал на себе эффект лунного цветочка, который по объективным причинам не мог находиться в цветении в Осфэре. Между тем и зелья быть не могло: его использование каралось смертной казнью, и я не знаю никого, кто мог бы решиться на такое…
Пальцы начало слегка покалывать – раньше это являлось предвестием появления когтей, теперь же просто сигналом раздражения и нарастающей злости.
– Я. Её. Убью, – процедила я сквозь стиснутые зубы.
Андрас только скосил на меня взгляд, в котором плескалась ленивая догадка.
– Мне даже не нужно гадать, кого ты имеешь в виду. Но почему снова она?
Он произнёс это таким тоном, будто магическое воздействие – это не угроза, а нечто вроде насморка: досадно, но не критично.
Я воззрилась на него с выражением, в котором отчётливо читалось: ты издеваешься?
– Это лунный цветок. Полагаешь, он тут оказался абсолютно случайно?
Демон медленно встал из-за стола, потягиваясь, будто только что проснулся, и подошёл к окну. На мгновение его лицо затенилось.
– Полагаю, – начал он и, опершись ладонями о подоконник, бросил взгляд наружу, – что ты сейчас больше слушаешь свои эмоции, чем логику. Во-первых, лунный цветок не вредит мрачному, а значит, смысла в таком «подарке» нет. Во-вторых, Тиана сражалась вместе с нами. Или ты уже забыла? В-третьих… – он вдруг замолчал, глядя в окно.
Я уже открыла рот, чтобы съязвить, но демон поманил меня рукой. Раздражение требовало выхода, однако любопытство победило. Так что, заткнув подальше возмущение, я подошла к окну и заглянула через плечо Андраса.
И тут же пожалела. По телу разошлась волна жара.
На свободном от огорода участке заднего двора дома мадам Хольм двое мужчин с деревянными шестами в руках вели тренировочный бой. И если по блондину я лишь мазнула взглядом, быстро отметив ещё виднеющиеся следы от удара когтей, то ко второму взгляд прилип, жадно ловя каждое движение. Под лучами весеннего солнца фигура Рианса мелькала подобно молнии. Взгляд мой скользил по контурам тела, обтянутого плотной, слегка влажной тканью. Шест в его руках будто ожил, рассекая воздух в свирепом танце. Движения были точными. Каждый шаг, каждый выпад был наполнен уверенностью. Он легко сбил шест противника к земле, подал тому знак на передышку и, отбросив своё оружие, подошёл к бревну, на котором стоял кувшин. И на мгновенье замер, словно к чему-то прислушиваясь.
Я даже дыхание задержала, боясь быть застигнутой и не желая прекращать подглядывать.
Немного отпив из кувшина, Рианс усмехнулся и вылил остатки воды на голову, а потом… снял рубашку. Капли воды стекали с волос по мускулистым плечам, грудной клетке, животу, сверкая на солнце, как жидкий хрусталь, создавая замысловатые узоры на загорелой коже. Шрамы на его коже были немногочисленны, но выразительны. А вот пресс заслуживал отдельного внимания. Я машинально провела языком по пересохшим губам.
Над ухом раздался смешок, после чего последовало:
– Показушник.
Это отрезвило. Отпрянув от окна и прогоняя из головы недавнюю картину, я вернулась к столу. Одним глотком осушила кружку Андраса и скривилась: кофе оказался невероятно крепким и совсем без сахара. Мрачный снова развеселился.
– Как ты это пьёшь? – спросила я скривившись.
– Медленно и с удовольствием, – раздался за спиной до неприличия довольный голос.
Я обернулась. Теперь демон стоял спиной к окну, картинно уперевшись руками в раму. И улыбка была такая, что щеки уши догоняли: его явно забавляло то, что он видел. Желания что-то говорить у меня не было, ибо горечь во рту стала нестерпимой.
И тут удача – на тумбочке у двери стоял кувшин с молоком. Видимо, тот самый, о котором говорила мадам Хольм. Не раздумывая и не терзаясь муками этикета, я начала пить прямо из горлышка, придерживая кувшин второй рукой снизу.
От неожиданности рука дернулась вверх. А была это та самая рука, которая придерживала дно кувшина, так что… стояла я вся в молоке, с кувшином в руке и злющими глазами, из которых разве что молнии не летали.
Мало приятного, когда половина твоего лица (от носа до подбородка) и почти вся верхняя часть тела в молоке. Белая рубашка промокла, и, если бы не жилет, то лицезреть бы сейчас демону и появившемуся недооборотню отсутствие верхней части нижнего белья.
Второй упомянутый персонаж, он же виновник всего происходящего, стоял у распахнутой двери в паре шагов от меня с выражением искреннего недоумения. Рубашку он не удосужился надеть.
И я уже собиралась выдать мощную гневную тираду, как наши взгляды встретились, и… я снова потеряла точку опоры.