Когда-то в юности я сильно увлеклась драгоценностями. Настолько, что папенька, уставший от бесконечных разговоров о камнях и резьбе, пригласил в Долину того самого мистера Дофти – одного из лучших ювелиров Эридона, чтобы тот обучил меня ювелирному искусству. Он провёл с нами зиму, обучая меня не просто различать металлы и вставки, а чувствовать материал, понимать структуру, мыслить формой. Поглощенная новым занятием, я усваивала знания со скоростью ветра, воображая себя в будущем владелицей крупной лавки в центре Долины. Мистер Дофти прочил мне великое будущее в ювелирном искусстве.
Сейчас, глядя на украшения, я безошибочно узнавала руку мастера: ни одна из вещей не была случайной или грубой. Здесь всё – от огранки до замка – говорило о высочайшем уровне. Такие изделия оцениваются в несколько сотен золотых.
Обычно мастера создают украшения без применения магии. Вначале рисуют эскиз или модель будущего изделия, порой клиенты приносят свои наброски. Очень важно видеть, какой результат ты хочешь получить. Затем изготавливают с помощью гипса и воска форму для выплавки, в которую и заливают расплавленное золото. Получившуюся заготовку осторожно выковывают молоточком, чтобы придать ей желаемую форму и толщину. Потом начинается самая тонкая часть: резьба по металлу. Это либо миниатюрные резцы, либо выкладка тончайшими проволочками, зернистыми деталями, или составами, придающими определённый оттенок. Ювелирное искусство – невероятно тонкая работа, требующая филигранного мастерства и большого терпения. И когда приходит время закрепить камень, мастер выбирает способ: крапан, глухая закрепка, солитер, пружинная фиксация – всё зависит от формы, веса и капризов самого камня.
Каждое изделие – это история. И украшения на этом платке создали руки мастера, который умел разговаривать с металлом. Однако то, что я видела сейчас, не оставляло ни малейшего сомнения – без магии здесь не обошлось.
Алмазное шитьё! Великолепное, едва различимое, оно тонкими нитями рассыпалось по поверхности украшений. Где-то оно обрамляло центральный камень, создавая эффект светящегося венца. На серьгах тянулось изящной дорожкой до самой застёжки. Но больше всего меня поразил медальон.
В центре его тёмной поверхности тончайшей алмазной инкрустацией был выведен знак Одэш – символ бога Хаоса. Такую работу нельзя создать вручную. Даже лучшие мастера-виртуозы не обладают инструментами, позволяющими врезать алмаз на такую глубину и с такой точностью. Только магия. И не любая, а та, что принадлежит мастерам артефакторики с ярко выраженным созидательным типом и стихией земли. Настоящее чудо искусства магического ювелирного дела.
– На медальон глаз лёг, детонька? – на удивление чистым голосом спросила молчавшая до этого старушка.
Немого опешив от подобного обращения, я не сразу нашлась с ответом. Но старушка и не ждала его.
– Не стесняйся, можешь в руке посмотреть, – предложила она, жестом указав на медальон.
– Да я и так прекрасно вижу, – ответила честно, но, подчинившись странному зову, всё же подошла ближе и присела рядом с платком, не в силах отвести глаз от медальона.
Только через некоторое время силой воли перевела взгляд на остальные украшения. И тут же заметила, что практически всё предложенное старушкой – гарнитуры из драгоценных металлов с натуральными камнями. Три прекрасных комплекта из серёг, кольца и кулона, сверкающих цветными гранями. Пара отдельных красивых колец, сходных по стилю с гарнитурами, но сплав иной.
И – медальон. Совершенно чуждый остальным украшениям.
– Здесь ведь дорогие гарнитуры, – не вопрос, а утверждение слетело с моих губ.
– Верно. Во времена молодости я была очень привлекательной женщиной, которой любили дарить драгоценности, – старушка даже приосанилась, кокетливо поправляя косу. Слово «очень» она особенно выделила. – Так что, медальон?
– Тоже подарок кавалера? – понимаю, что вопрос бестактный, но уж больно неподходящая вещица для романтического подарка красивой женщине.
Старушка тихо рассмеялась и снова поправила выбившуюся прядь.
– Это от особенного друга. Очень давно он дал мне его на хранение, – чуть растягивая слова, она прикрыла веки, словно вспоминая что-то. – Я уже с трудом могу вспомнить цвет его глаз, не то, что весь облик, – старушка направила на меня ясный взгляд серых глаз.
– Почему же вы продаете вещь, данную на хранение? – насторожилась я.
– А кто сказал, что продаю? – хитро сощурившись, спросила старушка.
– Если положили рядом с остальными украшениями, значит, продаёте. Или… хвастаетесь, – я постаралась смягчить резкость ответа улыбкой.
На этот раз её смех был не таким тихим, из-за чего я расслышала в нем нотки, присущие только людям в возрасте: сквозь приглушённый звон прорывался звук, схожий с кашлем.
– Так для тебя и положила, детонька. Ты возьми, посмотри поближе, – отсмеявшись, прошептала она.
У меня непроизвольно взметнулась бровь: это что, способ торговли или помутнение рассудка?