– Сегодня с раннего утра я чувствовала… будто тянет. Прямо под сердцем. Подумала – всё, конец. Мой последний день настал. Но потом, – её пальцы чуть дрогнули, коснувшись ключицы. – Из-под той самой половицы, куда я спрятала медальон двадцать лет назад при переезде, раздался стук, – её глаза широко распахнулись, вспоминая первые эмоции от произошедшего, на что я лишь слегка улыбнулась. – Медальон словно требовал его выпустить.
Она замолчала, глядя в пустоту перед собой, словно всё ещё слышала тот звук.
– И я поняла: время пришло. Уже не думала, что когда-то выполню эту просьбу. Кто бы мог знать, что должно пройти столько лет?..
Отставив в сторону эмоции, я слушала, мысленно выстраивая в голове логику событий. Вроде бы всё в её рассказе складно, кроме двух моментов. Первый и самый важный – пресловутая вероятность. Вероятность моего появления в этой всеми богами забытой деревушке на тридцать домов. Даже вероятность того, что я в принципе окажусь в этих местах.
А пока я озвучила второй сомнительный момент.
– Вы, – начала я, стараясь выбрать выражение, – довольно грубо отозвались о внимательности моей…гхм, – споткнувшись на полуслове, быстро огляделась по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии невольных слушателей.
Их не было, но фразу я все же перестроила.
– О моей внимательности. Этого достаточно, чтобы обвинить вас в оскорблении рода. Но, – я слегка наклонила голову, не сводя с неё взгляда, – я могу «не заметить» это, если получу ответ на один вопрос.
Та и глазом не повела, только на последней фразе вопросительно подняла брови.
– Фраза «особенный друг» сильно отличается от «один мужчина», не находите? – медальон в моей руке едва заметно нагрелся, словно соглашаясь. – Я бы хотела узнать о нём больше, – сказала я с самой очаровательной улыбкой, на какую только была способна.
– А я бы хотела, чтобы мне снова было восемнадцать. Но чего не будет – того не будет, – улыбка на её лице в этот момент стала насмешливой.
Моя улыбка исчезла, как утренний туман на солнце.
– Послушай, – начала я, но закончить не успела.
– Нет, это ты послушай, – на полуслове спокойно и уверенно перебила меня старушенция. – Есть знания, которые помогают, а есть те, которые убивают. И не нужно на меня волком смотреть, это не угроза. Убивать тоже можно по-разному. Ты столько лет по грани ходила, потому что знание убивало. Знание того, что предали тебя, что брата потеряла, которого тоже предали, что веры в этом мире никому не осталось у тебя. Только за семью свою и держалась, как за соломинку. Не уйди из Долины – померла бы уже, поверь.
Старушка аккуратно поднялась со своего табурета и подошла ко мне почти вплотную. Её взгляд, как и голос, стал серьёзным, спокойным, и – до странного светлым.
– А сейчас вижу, что надежда в тебе просыпается. Вот здесь, – она коснулась себя пальцем чуть ниже ключицы. – Вера возвращается. Вера в то, что кому-то можно доверять. Но знание об этом пока сюда не добралось, – её палец теперь мягко постучал по виску. – Разум и сердце – вечное противостояние. Хочешь знать, кого из них слушать?
Вопрос был риторический, потому как, не дожидаясь ответа, она продолжила.
– Кто больше чувствует, тому и верить. Разум не болел, когда ты брата потеряла. Разум убивать повел. А когда нож из груди вынули, где болело? Сердце болело, не разум. Ледники свои тоже не в голове понаставила.
Я буквально застыла.
– Даже сейчас у тебя разум с сердцем спорят, что со мной делать, – продолжила она, словно читая мои мысли. – Разум твердит: убей. А сердце шепчет: дослушай.
Сжав зубы, с трудом обуздала пробуждающуюся бурю. На мгновение прислушалась к ощущениям и поняла, что она права. До противного.
– Радость, счастье, грусть, преданность, тоска, страдания, любовь – все это рождается только в сердце. Вот его и слушай, если счастья в жизни хочешь. Пойдешь за разумом, – она сделала глубокий, полный печали вздох. – Оооох…
– Что будет?
– А ничего хорошего не будет, дочь Ш’эренов. Знание – сила. Но сила не всегда есть благо. Она может спасать, а может и сжигать. Это все, что я могу тебе сказать.
– Кто вы? – сделала я ещё одну попытку прояснить для себя ситуацию, хотя уже понимала, что разгадка будет не здесь и не сейчас.
– Не те ты вопросы задаешь, дочь Ш’эренов, – покачала она головой и начала собирать свои украшения. – Ты бы лучше шла, куда собиралась. Тебя скоро искать начнут. А ты правильное дело делать шла. Сердце же ведёт.
– А вы откуда знаете? – вырвалось у меня, больше с досадой, чем с яростью.