– Хорошо, тогда позволь решить этот вопрос мне. От тебя потребуется только одно – ничего не делать. Совсем ничего, Астрид, – сказал я мягко, с нажимом на нужные слова. – Можешь даже не идти, я с удовольствием понесу тебя на руках, – на последнем слове я всё же позволил себе нарушить призрачную дистанцию, едва коснувшись губами кончика её уха.
На это она отреагировала мгновенно: резкий шаг вперед, движение плечами, чтобы избавиться от моих рук.
– Боюсь, вес такого сокровища не осилишь даже ты, – бросила она, так и не обернувшись.
– Ты зря сомневаешься в моих способностях. Сокровища – моя стихия, – парировал я, чувствуя, как игра между нами обретает новую остроту.
Оборотни медленно стали приближаться. Их движения грациозны и опасными, как у хищников, готовых к прыжку. Вожак не отрывал от меня взгляда, будто утверждаясь в правильности действий. Я смотрел в ответ, транслируя прежнее намерение.
Спина Астрид напряглась, но она не шелохнулась.
– Так ты из банды пиратов?
Даже не видя её глаз, я понимал, что внутри неё сейчас настоящая битва. Она не привыкла уступать, сдаваться, а тем более подчиняться. Это читалось в её взгляде ещё тогда, в библиотеке академии в первый учебный день.
Лишь бы она его сейчас не достала, неудобно получится.
– Я их предводитель, – ответил я, став так, чтобы Астрид оказалась у меня за спиной.
Говорят, что демоны – самые беспощадные к своим врагам. Три «ха-ха» два раза! Те, кто это утверждает, просто не оказывались в костевозке оборотней. У нас всё просто: видишь врага – убиваешь на месте. Нужен «язык» – переход в подземелье, где их держат в темнице до начала допроса. Да, после этого почти никто не выживает, но мы не издеваемся над ними по дороге в эту самую темницу.
Сейчас же я ощущаю на себе все прелести передвижения в повозке оборотней. И предпочла бы этому открытый бой со всей стаей. Такое отношение даже к пленникам можно назвать только изощрённым издевательством. Повозка прыгала на каждой кочке, которых в лесу предостаточно. Решетчатые стены настолько близко расположены, что, казалось, вот-вот соприкоснутся и раздавят нас. И при каждом прикосновении решетки на коже остаются занозы, а на одежде – затяжки. Вишенка на этом торте – угрожающее рычание волков, сопровождающих нас с двух сторон.
– Если мы выживем, а мы выживем, ты труп, – я говорю тихо, но синеглазый меня слышит.
Даже грохот этого убийственного средства пыток не заглушит слова, поскольку мы сидим на расстоянии двух локтей друг от друга. Понимая, что это максимально возможное в таких условиях расстояние от него, я хочу взвыть в голос в духе оборотней. Но нужно прилагать немало усилий, чтобы это расстояние сохранять, а не свалиться на недооборотня при очередном подскоке нашей «кареты».
– Буду ждать с нетерпением, – слышу я шёпот в ответ.
Огорчение? Вина? Сожаление? Ничего подобного! Наоборот, мне показалось, что в его голосе прозвучали нотки удовлетворения.
– За какой бездной ты позволил им надеть на нас это?! – всё, нервы сдали.
Рывком поднимаю руки вверх, чтобы продемонстрировать два серебристо-белых с синим отливом браслета на моих руках, соединенных прочной цепью. В ответ он поднял свои руки с точно такими же.
– Я понятия не имел, что они из силе́нтиума27.
– А мне плевать, что ты там имел или не имел! – голос уходит в шёпот, в котором больше ярости, чем в крике. – Ты нас в это втянул, ты решил сдаться без боя, ты позволил лишить нас магии. Вот теперь ты нас и вытаскивай, Рианс.
Задыхаюсь от злости, воздух в повозке кажется слишком тяжелым. Кричать шёпотом не очень приятно, в горле тут же запершило. Откашлявшись, стискиваю кулаки и отвожу взгляд на лес за решёткой, наблюдая за мелькающими мимо скачущей колымаги деревьями.
– Так в этом и заключался наш уговор, – слышу довольный голос Рианса.
Продолжаю молчать и смотреть на лес. По грохоту цепи и движению понимаю, что Рианс подвигается ближе, и чувствую, как волна раздражения накатывает снова.
– Меня, может, магии и лишили, но не рук и ног, Рианс.
– Я всегда готов проверить уровень твоей боевой подготовки, даже несмотря на то, что уже испытал на себе некоторые приёмы. Но на сей раз прошу тебя отложить месть, – говоря все это, он каким-то образом умудряется в ежесекундно меняющей положение повозке усесться точно напротив меня, перекрыв ногами единственный путь отхода. – Ведь в противном случае тебе придётся выбираться из логова оборотней самостоятельно, а без магии это не так просто.
Двигаться мне некуда. За спиной глухая деревянная стена, справа решётка, слева ноги недооборотня, напротив он сам. Удобно устроившись на полу, смотрит на меня, как будто мы сидим у костра, а не в заточении.
– Пожалуй, это лучший момент, чтобы поговорить, – с довольной улыбкой говорит этот тип.