Она напоминала лисёнка, загнанного в капкан. Шипит, рычит, брови сдвинуты так, что кажется – вот-вот набросится. Но за всей этой яростью в глазах плещется другое. Страх, упрятанный глубоко под слоем колючек, но мне – видно.
Проклятая цепь на запястьях холодит кожу, как будто к рукам приложили лёд. Я и сам этого не ожидал. Откуда у них взялся силентиум? Это довольно редкий металл, который обладатели прячут за десятью замками, а тут у оборотней… Они ведь его всячески избегали, потому что силентиум глушит потоки и не даёт сменить ипостась. И вот такой вдруг поворот.
Ладно, это потом выясню, сейчас лучше не отвлекаться. Браслеты с цепью на руках, штука неприятная, но не смертельная. А вот поговорить с Астрид нужно успеть в дороге.
– О чём поговорить? – голос её режет, как лезвие, но за ним слышится искреннее недоумение.
Увы, долго оно не продержалось. Злость вернулась быстрее, чем я успел открыть рот.
– О том, что ты идиот, который втянул нас в неприятности?
– Я бы начал не с последствий, а с причины, – говорю и понимаю, что моё хорошее настроение и улыбка только масла в огонь подливают, но ничего не могу с собой поделать. – Например, почему я вообще перенёс нас от остальных.
– Теряюсь в догадках, – хмыкает, поднимая ладонь, и начинает загибать пальцы, – либо ты идиот, либо у тебя серьезные проблемы с головой, либо ты решил меня прикончить…
Пауза. И вот он – прямой взгляд, дерзкий, почти вызывающий. Она касается четвёртого пальца и делает вывод:
– …Либо ты меня хочешь.
Зверь внутри настораживается, щёлкает когтями, повизгивает от радости. А я – застыл. Надеюсь, что ни один мускул не дрогнул, ни одна эмоция не прорвалась наружу.
Астрид смотрит в упор. В её глазах – не просто ожидание. Она бросает вызов. И, небо раздери, как же она в этом хороша!
– Хочу, – признаюсь, лишь бы успокоить зверя.
В её глазах вспыхивает искра торжества маленькой уверенной победы. Я подаюсь вперёд, сужая и без того узкую полоску воздуха между нами. Уклониться ей некуда.
– Но это у нас взаимно, – шепчу ей почти в губы и аккуратно, чтобы не задеть браслетами, заправляю за ухо выбившуюся прядь.
Мягко, нежно.
– Разве что в твоих снах, – протестующий шёпот в ответ, отчего губ касается тёплое дыхание.
Снова спорит… Упрямая, дерзкая, вечно на взводе… Ей самой не надоело? В конце концов, мы взрослые люди. Ну, почти люди.
– Астрид, даже если забыть то, что произошло на привале в лесу и в таверне, – чуть опускаю голову, чтобы дыханием коснуться кожи на её шее.
Реакция не заставила себя ждать. Довольно улыбнувшись проступившим мурашкам, отклоняюсь назад.
– Тело не обманешь, а оно выдает тебя с головой.
– Знаешь, Рианс, – казалось, она ничуть не смутилась.
– Женское тело, будучи без мужчины достаточно долго, способно выдать реакцию… не по запросу. Но это ещё ничего не значит. Разум – другое дело. У мужчин все проще, – её губы растянулись в легкой усмешке. – Увидел – захотел. В исключительных случаях увидел, услышал, унюхал – захотел. Довольно короткий путь. Мужское желание – это огонь, который разгорается от малейшей искры, но также быстро может угаснуть. Желание женщины – это волна. Прежде чем накрыть с головой, она вырастает из глубин океана, где каждая капля важна. А знаешь, что это за капли?
– Что же? – мне не хотелось гадать или язвить.
Астрид начала говорить, и это главное.
– Комплименты. Запахи. Взгляды. Прикосновения, смех, голос. Воспоминания, поступки. Поцелуи, шёпот, – на последнем слове она резко отвернулась в сторону в попытке спрятать во взгляде то, что я успел увидеть.
– Я так понимаю, это не полный список?
– Верно понимаешь, – возвращается к диалогу, и на этот раз её глаза сверкают. – Чем больше капель, тем сильнее волна. Возжелать кого-то телом – инстинкт. А вот каждой клеточкой своего существа – результат искусства, требующего вдохновения, времени и упорства.
Я едва заметно киваю, выдерживая паузу, прежде чем заговорить вновь:
– Что ж, позволь и мне тебя немного просветить, – не отрываю от неё взгляда, чтобы не упустить ни малейшей реакции. – Возникшее у женщины желание меняет не только её взгляд, но и запах. И мужчина, если у него с нюхом всё в порядке, прекрасно улавливает это изменения. Так вот, – быстро продолжил я, увидев её стремление перебить меня, – когда твой запах поменялся, я и пальцем тебя не тронул. Знаешь, когда это случилось?
В ответ увидел лик мраморной статуи. Она не дала дёрнуться ни единому мускулу на лице, даже зрачки не двинулись. Понятия не имею, кто её обучал, но он точно мастер своего дела. Вот только мне нужно видеть её эмоции. Пожалуй, пора направлять разговор в русло первостепенной важности.