Мы сидим в тени старого виноградника на одной из террас дворца, откуда открывается вид на аллеи, ведущие к библиотеке. Над головой тихо шелестят листья, лианы сплетаются вокруг колонн, а в воздухе витает лёгкий аромат спелого винограда и травяного эля, которым угощали гостей на празднике.
Высокая фигура Ареса выделяется среди остальных, особенно в этом тёмно-синем камзоле, который, как он сам утверждал, делал его «неотразимым». Сейчас он, улыбаясь и скрестив руки на груди, стоит возле одной из колонн, а напротив него на каменной скамье сидит эльфийка. Её светлые волосы собраны в сложную косу, а тонкие пальцы держат свиток, который она внимательно читает.
– Ты только посмотри, он даже не знает, куда деть руки, – тихо говорю я, едва сдерживая улыбку и толкая локтем Дара, сидящего рядом.
Мы с ним устроились чуть выше, на широком выступе лестницы, ведущей в сад, откуда открывался идеальный обзор.
Эльф приподнимает бровь, наклоняется чуть ближе и отвечает вполголоса:
– Похоже, сегодня наш принц решил испытать свой дипломатический талант в полевых условиях.
– Как думаешь, на этот раз он хотя бы вспомнил её имя? – я прячу улыбку за краем бокала с охлаждённым вином.
– Возможно, – короткий смешок Дара. – В прошлый раз он умудрился назвать Лорэлин именем её сестры. Но думаю, что в этот раз его ждёт меньший провал.
Я тихо смеюсь, но взгляд не отрываю от Ареса. Он делает шаг к эльфийке, напоминая охотника, выбравшего цель. Мы с Даром затаили дыхание, будто от нашего вмешательства зависит исход всей сцены.
– Леди Лиэль, – начинает он голосом, полным того бархатного обаяния, от которого у большинства женщин ноги превращались в податливый воск.
Но не у Лиэль. Она неспешно закрывает свиток и смотрит на него с выражением, в котором читаются усталость, ирония, скепсис, – но точно не восхищение.
– Да, ваше высочество, – отвечает она безупречно вежливо.
И совершенно равнодушно.
Я взглянула на Элдариона – мы оба еле сдерживаем смех.
– Это не сулит ничего хорошего, – шепчу я.
– Ещё даже не началось, – говорит Дар, делая вид, что рассматривает узоры на бокале.
Арес тем временем не сдаётся. Он привычным жестом проводит рукой по волосам, выдавая в себе целеустремлённого романтика с многолетним стажем.
– Я не мог не заметить, что у вас удивительно изящный почерк, – идёт он в комплиментарное наступление.
Дар издаёт заливистый смешок:
– Великие силы, это провал.
– Худший комплимент из всех, – соглашаюсь я, прикусывая губу. – Хотя нет. Худший был бы «вы так ритмично дышите».
Лиэль остаётся абсолютно невозмутимой.
– Вы читали мой свиток? – холодно уточняет она.
– Конечно, – с небрежной уверенностью отвечает Арес.
– Любопытно. Ведь я пишу на древнем наречии, которым владеют старейшины Совета и приближенные, – замечает эльфийка.
Мы с Даром переглядываемся, и я прикрываю рот ладонью, чтобы не расхохотаться.
– Нам стоит ему помочь?
– Ни за что, – отвечаю сквозь ладонь, удерживая смех и отставляя бокал подальше от себя.
Арес замирает на долю секунды, но его выдержка, как всегда, была великолепна. Он легко улыбается и отводит взгляд к деревьям.
– О, я имел в виду, что ваш почерк говорит сам за себя. Он полон… глубины и грации.
Дар роняет голову на руки лицом вниз, а я хватаюсь за ветку, чтобы не свалиться с выступа.
– Благодарю, ваше высочество. Это было… неожиданно, – вежливо улыбается эльфийка.
Арес, похоже, решил считать это победой, потому что улыбается в ответ и произносит что-то ещё. Но мы уже не слышим, хохоча и обмениваясь комментариями.
– Как думаешь, у него есть шанс? – сквозь смех спрашиваю я Дара.
– Разве что Лиэль ценит искренность больше здравого смысла.
– Тогда это будет очень долгий путь.
– Но он не сдастся, – говорю я, глядя, как мой брат, даже получив удар по самолюбию, продолжает улыбаться.
Он никогда не позволял миру разочаровать его.
Он был светом, был жизнью.
Я всё ещё ощущала на губах смех, отголоски того вечера, когда мы с Элдарионом наблюдали за Аресом. Но стоило мне подумать, что это воспоминание отступит, как мир вокруг снова изменился.
Свет стал мягче, словно подёрнулся серебром, воздух наполнился ночной свежестью. Это был один из тех редких вечеров, когда мы просто сидели на крыше одной из башен дворца, глядя на звёзды и разговаривая. Я узнала место сразу, но сам момент был мне незнаком.
…Передо мной сидели Арес и Элдарион, уже взрослые. В их чертах не было юношеской беспечности, но я всё ещё могла уловить остатки мальчишеского огонька, который когда-то был частью нас. Арес, запрокинув голову, смотрел на небо, а Элдарион откинулся назад, уперевшись ладонями в плитки крыши.
– Она никогда не делает ничего наполовину, – вдруг говорит Арес, не отрывая взгляда от звёзд. – Если любит, то всем сердцем. Если злится, то с огнём. Если защищает, то до последнего вздоха.
Элдарион улыбается.
– Ты говоришь это как её брат или как демон, который уже устал разнимать её с теми, кто осмелился усомниться в её правоте?
Арес тоже отвечает с улыбкой:
– Думаю, и то, и другое. В равной степени.