Он обвинил, оттолкнул, сжёг всё, что нас объединяло. А теперь его дочь здесь, в моём городе. Под защитой моего сына!
В желудок словно впились холодные крюки. Я прошёл к камину, чтобы не дать гневу вырваться наружу. Сделал вид, что любуюсь языками огня, хотя в этот момент совсем другой огонь вспыхивал в моей голове – более древний, более личный. Необходимость сделать выбор зажала меня в тиски.
Как владыка драконов я не могу позволить себе слабости. Но я также отец. И сейчас смотрю не на принца, не на воина, а на сына, которого могу лишиться, если ошибусь.
– Этот союз невозможен, – сказал я не оборачиваясь. – Даже если забыть обо всём, что было, это нарушит соглашение между народами.
– Выбирал не я, – голос сына был сдержанным. – Но отвергать не стану.
Я обернулся и посмотрел на него: лицо уверенного в себе мужчины, взгляд неприступный и решительный.
– Ты должен, – произнёс я как можно более весомо. – Рианс, ты ведь понимаешь, к чему это приведёт. Связь с дочерью правителя вражеского народа может привести к войне, которой Эридон не переживёт.
Молчание. Только тиканье механизма времени в углу кабинета да тонкий свист ветра между распахнутыми дверьми балкона.
Я не сводил глаз с сына: на несколько секунд он опустил глаза, но явно не в знак покорности – он собирался с силами.
– Что ты предлагаешь? – прозвучал его вопрос, подкреплённый упрямым взглядом.
У меня появилась надежда образумить сына и выйти из этого труднейшего положения.
Прокручивая в голове разные варианты, я подошёл к столу, провёл ладонью по гладкой поверхности, выигрывая время. Пауза затянулась, но я продолжал смотреть на резьбу, оставленную моим отцом, вспоминал, как он вёл переговоры.
– Я помогу Элдариону, – я встретился с сыном взглядом. – Мы снимем печать. Она останется жива, – пауза. И удар, который пришлось нанести самому: – Но взамен ты больше никогда не приблизишься к ней. Никогда, Рианс.
Воспрянувший при первых моих словах, сын на этой фразе отшатнулся:
– Нет, – ответил он резко, твёрдо, непримиримо.
– Это война, Рианс! – голос мой стал жёстче, как сталь под напором молота. – Это судьба мира. Ты хочешь обречь Эридон на вторую резню?
– Ты требуешь невозможного.
– Я требую того, что сохранит мир, – отрезал я. – Я не дам погибнуть своему народу из-за прихоти Ил’Сари́н35. Выбор за тобой.
– Ты называешь это выбором? – в его глазах была вся боль мира. – Это приговор.
– Это плата за мир.
– Это продажа в рабство, – встал на дыбы упрямый сын.
– Тогда это приказ! – рявкнул я и ударил кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула, капля чернил упала на разложенную карту границ Небесного Града.
– Я. Её. Не оставлю, – чеканя слова, проговорил он, не отводя от меня взгляда, в котором бушевал ураган. – Ни сейчас, ни потом. Можешь изгнать меня, можешь наречь предателем – я останусь с ней.
– Тогда она погибнет, – тихо сказал я.
Рианс вздрогнул, его взгляд в мгновение ока стал чужим.
Но в этот момент Элдарион поднялся из кресла. Я повернулся к нему с намерением остановить от вмешательства в наш с сыном спор. До сих пор эльф молчал как дипломат, как мудрый правитель, которым сумел стать за столь короткий срок. Я успел это понять и проникнуться уважением к нему.
Но теперь взгляд архонта был жёстче, чем я когда-либо видел. В его лице не было вызова, но и не было покорности младшего. Он заговорил как равный мне правитель.
– Прости, Таргадаэн, но ты ошибаешься, – начал архонт, пристально глядя на меня. – Да, союз между двумя наследниками может стать поводом для новой ссоры. А может и не стать. Но её смерть – это прямая угроза миру, за который ты так радеешь. Без снятия печати Астарта не доживет до рассвета. И происходит это здесь – в стенах твоего дворца, в твоём городе. Если она умрет – война неизбежна.
Он сделал небольшую паузу, оценивая мою реакцию, и продолжил.
– Аббадон не глуп. Он может быть жесток, импульсивен, но он умён и чтит волю богов. Ил’Сарин связала их. И повелитель демонов знает цену вмешательства в её выбор. Он не пойдёт против воли богов, если только не решит воевать с Небом, – архонт усмехнулся, словно подтверждая бредовость этой мысли, и вмиг снова посерьёзнел. – И если он узнает, что его дочь спас ты, владыка драконов… Не унизил, не отверг, а спас – это шаг к восстановлению мира.
В наступившей тишине моя голова загудела: мысли метались между долгом и сердцем, властью и кровью.
Элдарион и сын молча ждали.
Я повернулся к Риансу.
– Ты должен понять, в какое положение меня ставишь, – я требовательно смотрел ему в глаза. – Я владыка. Я отвечаю за безопасность всего народа. И если моя слабость как отца станет причиной новой войны – я не прощу этого ни себе, ни тебе.