— Это архив тети Мари. Наверняка там всякая переписка давних лет и ее фотографии. Тете Мари уже сорок четыре года. Ее реабилитировали. Она была невиновна. Когда–нибудь ты об этом узнаешь. А может, и не захочешь знать. Пригласи ее с мужем к нам в Москву, в гости. Я так хочу ее видеть! Время изменилось. Сейчас это не опасно. Прописку в Москве она не получит, а в гости ездить сможет.
— Она замужем? — спросил Николай.
— Да, Мари писала, что он художник. Вот их адрес, а вот портфель. Поцелуй ее за меня. Бедная Мари — вздохнула мать.
Подъезжая к снятой для него квартире, Николай отвел тетке не больше часа своего времени. Он думал, для визита вежливости этого хватит. «Передам архив, посижу — и до свидания. Не следует засиживаться у тетки, которая так долго отбывала срок в лагере. Да и о чем говорить? Как здоровье? Мама вас ждет в гости, приезжайте? Ну, расскажу о письмах отца с фронта. Их всего два было… А потом он погиб… О своих делах рассказывать не могу…». Визит к тетке ему был неприятен.
* * *
Нюра, улыбаясь, показывала Николаю помещения и прочие удобства, вернее, неудобства. А Джамбулат заглянул в сарай и сказал:
— Здесь будет лошадь стоять.
— Лошадь? Какая лошадь? — удивился Николай.
— Ты же в Казахстан приехал. Надо научиться на лошади ездить.
— Вообще–то я умею. Приходилось по тайге ездить. Спасибо. А лошадь хорошая?
— Вам понравится.
— А где здесь почта? Мне надо дать телеграмму матери и невесте сообщить, что добрался благополучно, — оглянулся по сторонам Николай.
Хозяйка показала:
— Видите, вон там общежития обувной фабрики, длинные бараки. Немного обогнуть их и сразу почта. Это низкое здание, оно стоит отдельно. Прямо сейчас можете поехать на почту.
Но Николай ответил:
— Не сегодня. Устал с дороги. Завтра, все завтра. А ты где остановился? — спросил Николай Джамбулата.
— У своих родственников, здесь недалеко. Они вас в гости приглашают. Утром приведу лошадей, и мы степь посмотрим. Увидите, какая она бескрайняя. Это не тайга. Сейчас она цветет, — хвалился Джамбулат.
Оставшись один, Николай разобрал вещи и отставил в сторону старенький портфель. Он разложил свои бумаги на столе в порядке очередности. Потом вышел во двор, умылся и попросил хозяйку поставить чай. И когда хозяйка принесла чай, поблагодарив ее, спросил: — Когда здесь выключают электричество?
— В двенадцать ночи. Меня Нюра зовут. А вы Николай Васильевич? Из Москвы, да? Никогда там не была. Счастливые люди, которые живут в Москве, — попыталась она разговорить постояльца. Но тот ничего не ответил, и она с сожалением закрыла дверь. «Важный какой. Вот что значит большой начальник! А женщину все равно приведет. Сколько раз уж такое было», — думала Нюра.
На утро Джамбулат привел лошадей. Себе небольшую степную лошадку, а начальнику — прекрасную серую лошадь в яблоках.
Нюра стала ворчать:
— Воскресенье, чего человеку спать не даешь? Посмотри, солнце еще не взошло, а ты уже тут как тут.
— Да это же хорошо, — услышала она голос постояльца.
— Куда же вы, хоть чай попейте, — предложила Нюра, но мужчины уже сели на лошадей и мелкой рысью поскакали в степь, к холмам, туда, где всходило солнце.
Николай любил кочевую жизнь летом, так же как любил уютную зиму в столице. Но теперь он наслаждался простором степи, зарей и звонким щебетаньем мелких птиц в кустарнике. День обещал быть жарким. Степь парила, образовывая дымку. Они с Джамбулатом остановились, любуясь ее первозданной красотой. Николай посмотрел на Джамбулата. Вот он, хозяин этой великой степи. Тысячелетиями кочевали его предки, пасли скот и воевали за пастбища. Мыслями Николай ушел в историю — во времена самого Чингисхана, как вдруг оба услышали быстрый топот копыт. Огибая холм, в розовой дымке летел всадник. Приближаясь, он принимал странные очертания, и наконец Николай, не веря своим глазам, увидел юную всадницу с развевающимися золотыми волосами и летящим за спиной длинным газовым шарфом. Юная амазонка с улыбкой пронеслась мимо, и вот уже кажется, что всадница вместе со своим конем уходит в небо, к самым облакам, и растворяется в утренней дымке.
Мужчины долго молчали. Потом Николай спросил:
— Это мираж? Что это было? Мне померещилось?
Джамбулат рассмеялся:
— Вы сами, начальник, видели. Девушка–джигит. Красавица!
— Такая может только присниться. Как она на нас посмотрела! С превосходством принцессы! А глаза!! Она полетела в небо? Жаль!
— Она перед нами хвасталась ездой. Это совсем еще девочка, в общежитии живет. Ее Ирина зовут. А коня она берет в конюшне на фабрике, катается и немного пасет его. Играет девочка, — сказал Джамбулат.
Николай как будто не слышал его слов. Это прекрасное видение и слова Джамбулата так не совпадали! Не может фабричная девчонка так смотреть. Сколько превосходства!
— Как ты сказал, ее зовут? — спросил Николай.
— А как же невеста, начальник? Вы же женитесь? — удивился Джамбулат.
