И вот, поженившись, они остались наедине, два девственных, чистых человека, смущаясь и даже стыдясь того, что должно было произойти. И когда это случилось, оба были разочарованы и пришли к единому мнению, что в этом нет ничего такого, о чем обычно окружающие шепчутся с таким восторгом. Кроме того, оба почувствовали, что это унизительно для обоих, да и Лиза могла их услышать, и в дальнейшем отношения супругов были скорее платоническими.
Фридрих, чтобы заработать побольше денег на наряды для жены и сестры, стал давать еще уроки игры на скрипке занимался репетиторством с балбесом–семиклассником, мать которого за это стирала их белье. Аделина днем училась, а вечерами продолжала работать. Лиза взяла на себя хлопоты по хозяйству, после школы она ходила за продуктами и готовила. Скоро стало ясно, что Аделина ждет ребенка. Больше всех этому радовалась Лиза.
Когда, наконец, родилась девочка, Аделина первая предложила мужу назвать ее в честь его матери Эрикой.
— Пусть снова живет ваша мама, баронесса фон Рен. Смотрите, она на нее похожа.
Лиза возразила:
— Нет, она беленькая, вся в тебя. Только глаза черные и реснички длинные и пушистые, у мамы были такие и у Фридриха.
Малышка росла здоровой и веселой. Ее серебряный смех радовал жильцов, подселенных несколько лет назад. И нянек у нее было предостаточно. Аделина продолжала учиться и уже проходила практику на кафедре хирургии, радуясь тому, что все складывается хорошо в институте и у мужа на работе. Он защитил диссертацию, пошел на повышение и в доме наконец появился некоторый достаток. Лиза и Фридрих настаивали, чтобы Аделина шила себе хорошие платья, потому что она — будущий врач–хирург. Аделина вместе с Лизой бегала по магазинам в поисках модного материала и модных туфель, да и Фридриху, при его новой должности, нужен был хороший костюм и обувь.
Еще через год Аделина уже работала хирургом в больнице. Фридрих фон Рен с гордостью наблюдал, как мужчины провожают взглядами его жену, и хотел обеспечить ее всем, чего она пожелает.
Аппетит красивой молодой женщины, как известно, велик. Аделине хотелось хорошего нижнего белья и царских — французских, екатерининских — духов, переименованных советской властью в «Красную Москву». По этому поводу муж иронизировал: «А духи–то чем провинились?»
Лиза стала невестой, она нашла себе жениха, красного командира–артеллериста, и теперь во всем подражала Адели. Лиза бы и платья ее надевала, но была намного ниже ростом. Своего жениха, Василия, из русской интеллигентной семьи, она показала сначала Аделине, а когда та одобрила ее выбор — уже брату. Потом она вышла срочно замуж: жениха направляли на службу в Северо — Кавказский округ. Там же жили его родители. Когда Лизу провожали, она расплакалась и взяла с брата и Аделины слово, что в июне они к ней приедут. Это было в феврале 1941 года.
Приближалось лето. Аделина готовилась к поездке на Кавказ, собираясь по дороге заехать к однокурснице, которая ее давно приглашала. Поэтому к июню она уже пошила себе несколько модных платьев, приготовила подарки и Лизе, и своей приятельнице и теперь ждала, когда освободится муж. Его отпуск откладывался дня на четыре. Он был ректором института. Без него там не могли обойтись. И Аделина предложила мужу:
— Мы с Эрикой поедем немного раньше. Я погощу у своей подруги. Это в 100 километрах от Лизы. Ты освобождаешься, заезжаешь за нами, и мы едем все вместе к ней. Как тебе мое предложение?
Фонрену это не очень понравилось, но он не мог перечить жене. В конце концов, что здесь такого, если жена навестит подругу? Когда еще представится случай? На следующее лето мужа Лизы могут перевести служить в другое место. И он согласился. Но в последнюю минуту Аделина стала нервничать. Муж не выдержал и сказал ей: «Если у тебя возникли какие–то предчувствия, то не езди. Сдадим билет и потом поедем вместе». Аделина стала себя успокаивать: «Что это я? Все будет хорошо». Фридрих Фонрен еще раз поцеловал свою черноглазую дочку и вышел из вагона.
Поезд тронулся. Муж долго еще бежал вдоль перрона. «Может, пока меня не будет, с ним что–нибудь случится?» — в тревоге снова подумала Аделина.
Трехлетняя Эрика бегала по проходу и никак не хотела сидеть в купе. Наконец она устала и взобралась к матери на колени.
— Разве это твоя мама? — пошутила одна из попутчиц, пожилая женщина. — Смотри, у нее глаза синие–синие, как небо. А у тебя черные, как у газели.
— Зато у меня такие же золотые волосы, как у мамы, — возразила девочка.
— Да, — подтвердила женщина, обращаясь к Аделине. — Вы с дочкой похожи как две капли воды. Вот только глаза разные.
— Отцовские у нее глаза, — сказала Аделина, укладывая девочку спать.
— А вы кто по профессии будете? Вижу, не из простых, — продолжала женщина.
— Я врач, хирург, — ответила Аделина и добавила: — А мой муж работает в Политехническом институте. Он кандидат наук.
— Как–то не по нашему назвали вы свою дочку — Эрика. Это по–каковски?
— Да, мы российские немцы. Наши предки приехали в Россию еще при Екатерине Второй.
— И разговариваете по–немецки? — продолжала свои вопросы женщина.
