- Вариантов много, - пожал плечами я, - и мне выбирать. Ответственность за это решение будет на мне. Мы временно скруглим фронт с правого фланга для отражения возможной атаки. Доведем до транспортов, которые не смогут поддержать нас своей артиллерией. Укрепления надо построить в кратчайшие сроки. Поэтому половину солдат наших полков, за исключением артиллерийских, конечно, я выделяю в помощь вам, майор Наточнев. Кроме того, всех работоспособных нонкомбатантов, захваченных нами в этом городе, обоего пола подключите к строительным работам. Выделите им на время работы солдатский паек.
- А что делать с ними потом? - поинтересовался мрачный штабс-капитан в егерской форме. Он представлял здесь командование 33-го Баварского полка, занимавшегося зачисткой у нас в тылу. Они занимались борьбой с партизанами, которых было хоть и немного, но все же досадить они нам могли достаточно сильно. Всех военнопленных и интернированных из мест боевых действий подданных Альбиона собирали в спешно организуемых временных лагерях. - Лагеря для интернированных уже и без того трещат по швам. Они переполнены.
Эрина была достаточно густонаселенной планетой, и я отдавал себе отчет, что в тылу у нас осталось много невооруженных людей, которые, естественно, вовсе обрадовались нашему вторжению. Тылы наши упирались в морское побережье, и сейчас несколько гренадерских полков штурмовали портовые города, чтобы прикрыть их от эскадр военно-морского флота альбионцев. Одновременно на воду спускались броненосные батареи класса "Не тронь меня", которые встретят врага огнем тяжелых калибров. Но им нужны снаряды, их нужно ремонтировать, а это возможно как раз в портовых городах. Но между побережьем и передней линией фронта простирались достаточно обширные пространства, которые еще весьма слабо контролировались нами. Егеря не успевали всюду, вылавливая партизан и просто сбежавших из городов и деревень, а полицейские части не справлялись с таким количеством интернированных.
- Оставлять их в городе точно нельзя, - развел я руками. - Тут же через считанные дни начнется форменный ад. Снаряды не выбирают, кому на голову падать. В траншеи их пустить мы не можем, а город, боюсь, бомбы и снаряды очень скоро просто сровняют с землей. На передовой гражданским не место.
- А в лагерях, конечно, самое место, - мрачно усмехнулся полковник Эберхарт. - Я слишком часто слышу, что мы загоняем людей в лагеря, чтобы спасти от войны.
- Что вы предлагаете, господин полковник? - обернулся к нему я. - Мне и так пришлось повесить пятерых солдат за насилие над местными женщинами. Провести серьезные беседы с офицерами, которые тоже оказались теми еще ходоками и к отказам не привыкли. И это только начало. Недовольство среди народа будет зреть, и даже те, кто не желал нам зла, станут точить ножи и доставать припрятанное оружие. Мне не нужно выстрелов в спину, отравленной еды и всего в том же духе. Я должен быть уверен за свой тыл, раз уж один фланг у нас и без того под угрозой.
- Если мы заберем самых крепких на работы, - заявил майор Наточнев, - недовольство только вырастет. Они будут рыть траншеи для врагов...
- А вот этот вопрос меня интересует в последнюю очередь, - достаточно невежливо перебил его я. - Укрепления должны быть возведены в кратчайшие сроки и в этом разрезе меня не интересует недовольство местного населения. Гоняйте их получше, майор, и усталые они не найдут в себе сил бунтовать.
- Какой-то бесчеловечный подход, - задумчиво протянул полковник Башинский.
- Возможно, - отмахнулся я, - но я делаю все, чтобы сберечь как можно больше вверенных мне кайзером солдат. И если для этого надо будет, чтобы население вражеской планеты сгнило в лагерях или выбивалось из сил, возводя для моих - и ваших тоже, прошу не забывать, - солдат укрепления, значит, так тому и быть.
На этом совещание штаба дивизии было закончено. Все разошлись по своим полкам. И уже спустя несколько часов инженерные работы пошли вовсю. Рыли километры траншей, благо земля тут была достаточно мягкой. Вбивали столбики, на которые наматывали колючую проволоку. Ревели моторы грузовиков, подвозящих бетонные конструкции, из которых складывали бункеры и блиндажи. Насыпали брустверы, организуя на них стрелковые ступени и барбеты, где артиллеристы устанавливали свои орудия.
Местные, которых мобилизовали на работы, прямого саботажа, конечно, не устраивали, однако работали из рук вон плохо. Они часами распутывали проволоку для заграждений, неглубоко вбивали столбики с ней, так что те валились после малейшего дуновения ветра. Копали тоже весьма лениво, едва ворочая лопатами. Надзирающие унтера орали на них, срывая глотки, но относительно рукоприкладства все были предупреждены, и могли только кричать, да строить жуткие рожи, замахиваясь дубинками. Работали местные отдельно от солдат, и за ними приходилось все переделывать, поэтому я принял решение вызвать из тыла полицейские части и интернировать их всех, к чертовой матери, в тыл.
