- На месте, - коротко бросил тот, с трудом пристраивая свою длинную винтовку на открытое окно, и, невероятно изогнувшись всем телом, приник глазом к прицелу. - Сейчас перегруппируются - и ударят в тыл этим бандитам.
Недоплясов нажал на спусковой крючок. Смертоносный луч ушел куда-то в кусты, но Быковский был уверен, что свою цель он нашел. Через несколько секунд Недоплясов снова прицелился - и выстрелил. Потом был еще выстрел. За ним следующий. И еще один. И еще. И еще. Наконец, Недоплясов разогнулся, хрустнув спиной.
- Все, - произнес он. - Ударили в тыл мои ребята.
Как он пришел к такому выводу, Быковский не понял. Наверное, без оптического прицела этого было не разглядеть.
Однако стрельба из кустов начала стихать. Причем как-то очень резко. Не смотря на длинные очереди, которыми поливали зеленые насаждения с бронеавтомобиля и драгунских пикапов, партизаны продолжали обстреливать колонну. Некоторые даже пытались подползти достаточно близко, чтобы кинуть гранату, но таких быстро срезали - и трупы солдат в зеленых мундирах или гражданских, похожих на фермеров в клетчатых рубашках и мешковатых штанах, скатывались по насыпи обратно в почти выкошенные очередями кусты.
Стрельба из лесополос прекратилась в считанные минуты, сменившись какой-то возней. Скорее всего, это была рукопашная схватка.
- Прекратить огонь, - скомандовал по общей сети Быковский, и добавил, уже отключив связь: - А то еще своих перестреляем.
Возня продлилась недолго. Егерям хватило пяти минут, чтобы покончить с засевшими в лесополосе партизанами. Из кустов вышел один из них в залитой вражеской кровью форме. На плече его висела длинная винтовка, а в ножнах на поясе покоился внушительный траншейный тесак. Он быстрым шагом подошел к машине, в которой сидели Быковский с Недоплясовым.
- С бандитами покончено, - козырнул тот.
- За режим радиомолчания хвалю, - только и кивнул старший унтер. - Всем патрулям в машины - и отдыхать. Сменщики - в поле, - обратился он уже к своим людям по общей радиосети.
- Грамотная засада, - сказал вахмистр Быковский, - не хватает только пару фугасов на дороге. Сумей они остановить колонну, нам была бы крышка.
- Ты дорожное покрытие видел? - усмехнулся Недоплясов. - Закладку фугаса можно было б без бинокля разглядеть за сотню метров. Конечно, если у них дорожной техники нет, для того, чтобы место закладки закрыть заплаткой.
Через некоторое время егерскому унтеру доложили о том, кто атаковал их колонну. Оказалось, что по большей части это были местные крестьяне, вроде тех, что полезли на них в первый раз. И только пяте человек носили зеленую форму альбионских стрелков со споротыми полковыми эмблемами.
- Они и организовали нападение, - резюмировал Недоплясов, - а местных набрали как пушечное мясо. Хорошо, что местность ровная и крепких деревьев вокруг не растет. Старый добрый трюк с бревном посреди дороги работает до сих пор. Не помню уже, сколько раз мы сами его применяли, устраивая засады на врагов.
- Тут только вереск растет, на наше счастье, - усмехнулся Быковский, - и деревца все тонкие. Их надо полгода вязать, чтобы перегородить нормально дорогу.
Оба весело и облегченно рассмеялись, не смотря на то, что шутка была не особенно мудреной.
К вечеру колонна прибыла в ближайший лагерь для интернированных. Выглядел тот именно так, как должен был. Длинные бараки, собранные из готовых конструкций, огороженные забором из колючей проволоки с вышками по углам. На вышках - пулеметы и прожектора, направленные внутрь. Отдельно стоило дома поменьше, там обитали охраняющие лагерь полицейские и администрация. Отличить тот, где она располагалась, можно было по флагу с двуглавым орлом над крышей.
- Оставайтесь здесь, - распорядился Быковский, выходя из машины. - Я вернусь минут через десять.
- Думаешь, хватит столько, - криво усмехнулся Недоплясов, - чтобы справиться со здешним начальством?
- Я больше времени, - с каменным выражением лица ответил вахмистр, - на разговоры не трачу.
Он вошел в дом под флагом с двуглавым орлом. Внутри за большим столом сидел офицер в серой форме полицейских частей. Фуражка лежала рядом с ним. Сам офицер, в чине поручика, что-то старательно записывал, даже язык высунул от усердия.
- Вашбродь, - взял под козырек Быковский, - разрешите доложить?
- Что у вас? - поднял голову поручик. Лицо его было, не смотря на молодой возраст, осунувшимся, под глазами залегли темные мешки.
- Привез интернированных из Туама, - произнес Быковский.
- Сколько? - тяжко вздохнул полицейский поручик.
- Двести пятьдесят пять человек, - четко доложил вахмистр.
- И куда мне, по-вашему, их девать? - еще тяжелее вздохнул начальник лагеря. - Лагерь переполнен. Мне скоро нечем будет кормить тех, кого уже содержат в лагере, а вы везете новых и новых. Места в бараках уже кончается! - Он хлопнул ладонью по столу, сломав ручку.
- Мне приказано доставить людей сюда, - ответил Быковский. - И мне все равно, куда вы их потом денете. Я сейчас возвращаюсь к машинам и распускаю всех, кого привез. Что с ними делать после этого - ваше дело.
