Генерал-лейтенант Штернберг не видел потрясающего воздушного боя, у него было свои задачи. Вот уже в третий раз он поднимал свой штурмовик в небо. Техники меняли батареи, снаряжали патронами и снарядами его пушки и пулеметы. Бортстрелок же поступал проще. Он снимал с аппарели свой пулемет и менял его принесенный аэродромной обслугой.
На земле, пока штурмовик готовили к новому взлету, Штернберг принимал доклады о ходе воздушного боя. Он развивался вполне закономерно, однако при таком ходе операции до штаба Литтенхайма, который, безусловно, был главной вражеской целью, доберется слишком много бомбардировщиков, чего допустить было нельзя. Однако что еще сделать, генерал-лейтенант не знал. Все силы были задействованы. Все самолеты подняты в воздух. Все имеющиеся мощности, как привезенные с собой, так и захваченные уже тут, работают с полной отдачей, ремонтируя аэропланы и сотнями в минуту штампуя новые патроны и снаряды. И пускай сначала все пули в лентах и коробах были трассирующими, чтобы обеспечить максимальные повреждения врагу, то теперь дай бог каждая десятая была такой, чтобы пилоты могли хотя бы видеть, куда стреляют.
- Самолет готов? - нервно спросил он у старшего техника, скидывая на руки адъютанту листы с очередным отчетом.
- Так точно, - кивнул тот. - Но долго птичка не протянет. Заплата на заплате. Стволы вразнос пошли. Двигатель - тоже. Еще только или два поднимется в небо, а потом я уже ни за что не поручусь.
- Готовь мне новый штурмовик, - махнул ему генерал-лейтенант уже из кабины, - пилотов у нас все равно меньше, чем машин.
- Слушаюсь, - молодцевато козырнул старший техник.
Преимущество штернов в воздухе росло. Альбионцам приходилось пролетать все большее расстояния, чтобы достичь места воздушного боя. В то время, как штерны наоборот, едва взлетев, попадали через пять минут в самую мясорубку. Считай, что и не выходили из боя. "Летающие крепости", число которых неумолимо сокращалось, не бомбили даже промежуточные аэродромы, откуда поднимались в небо аэропланы штернов. Берегли смертоносный груз для главной цели.
Штурмовики наносили страшный урон бомбардировщикам Альбиона. Они налетали, когда большая часть истребительного прикрытия возвращалась на базу, и "Летающим крепостям" приходилось обороняться своими силами. Это было самое страшное время для бомбардировщиков. Пулеметы захлебывались, поливая врага изо всех стволов. Могучие "Летающие крепости" - гроза кораблей, броненосных батарей и укрепрайонов, могли уничтожить любой истребитель или штурмовик одной очередью из авиапушек с пулеметами. Но без истребительного прикрытия эти неповоротливые махины были слишком уязвимы для шустрых аэропланов, потому что были лишены возможности маневра, полагаясь только на пулеметы и пушки. А к ним оставалось все меньше патронов и снарядов, ведь пополнять их было негде. Тут уже и построения, при которых одни бомбардировщики прикрывают другие, превращая сам воздух вокруг них в огненное облако, не спасали. Истребители и штурмовики прорывались через эту завесу, обстреливая "Летающие крепости", многие из которых уже едва держались в небе. Молчали двигатели, стояли пропеллеры, но тяжелые самолеты летели дальше, чтобы сбросить свой смертоносный груз на головы проклятых штернов.
- Доклад, - запросил в очередной раз бригадир Гилмур.
Ему отчаянно не хотелось делать этого, слишком уж било по нервам число потерь. Услышав цифры, Гилмур выругался сквозь зубы. Слишком много гибнет самолетов. А ведь они еще не добрались до главных зенитных батарей штернов, защищающих их основную цель - ставку Литтенхайма со всем его штабом. И ведь именно тогда, по расчетам тактиков, составлявших план операции, должны были начаться основные потери армады. Этих бы умников сюда, под пули и снаряды штерновских истребителей со штурмовиками, живо придумали б что-то поумнее.
