– Вам недостает здравого смысла и воображения Симпсона, Гастингс. Так вот, в среду вечером Симпсон останавливает кухарку. Раздобыть визитную карточку и бланк адвокатской конторы ему несложно; чтобы обеспечить успех, Симпсон готов заплатить сто пятьдесят фунтов и годовую арендную плату за дом в Камберленде. Мисс Данн его не узнает – ее вводят в заблуждение борода, шляпа и легкий иностранный акцент. Теперь-то вы понимаете, что на самом деле случилось в среду, если не считать той мелочи, что Симпсон прикарманил пятьдесят тысяч фунтов.
–
– Может быть, вы позволите мне продолжить, Гастингс? Симпсону известно, что кража откроется в четверг после обеда. В этот день он подстерегает Дэвиса, когда тот идет обедать. Возможно, он признается в преступлении и, якобы раскаявшись, обещает передать ему ценные бумаги – так или иначе ему удается заманить Дэвиса в Клапам. У горничной в четверг выходной, миссис Тодд – на распродаже, так что в доме никого нет... Когда же раскроется хищение, а Дэвиса не будет на месте, ни у кого не вызовет сомнений, что вор – Дэвис! А присутствующий на своем рабочем месте Симпсон будет в полной безопасности.
– А Дэвис?
Пуаро сделал выразительный жест и медленно покачал головой.
– Это кажется слишком чудовищным, чтобы можно было поверить, но другого объяснения нет,
Предчувствие не обмануло Пуаро: Симпсон скрылся двумя днями раньше. Но ему не удалось бежать от возмездия. С помощью телеграфа его обнаружили на борту «Олимпии» на пути в Америку.
Сундук же, адресованный на имя Генри Винтергрина, привлек внимание железнодорожных чиновников в Глазго. Его взломали и нашли там труп несчастного Дэвиса.
Чек от миссис Тодд Пуаро не стал предъявлять к оплате. Вместо этого он вставил его в рамку и повесил на стене в нашей гостиной.
– Это послужит мне напоминанием, Гастингс: никогда не пренебрегать пустячными делами. Пропавшая кухарка – и чудовищное убийство. Пожалуй, это одно из самых интересных моих дел.
– Миссис Пенгелли, – объявила квартирная хозяйка и тихо удалилась.
К Пуаро являлось за советом множество малоприятных личностей, но, по-моему, женщина, которая сейчас нервно мялась в дверях, теребя горжетку из пуха, была просто на удивление несимпатична. И была на удивление бесцветна – эта тощая увядшая женщина лет пятидесяти, одетая в вязаный жакет и юбку. На шее у нее болталась какая-то золотая висюлька, а седые волосы венчала шляпка, которая ей абсолютно не шла. В провинциальном городке вы каждый день проходите мимо сотни таких вот миссис Пенгелли.
Пуаро вежливо приветствовал гостью, пребывавшую в явном замешательстве.
– Мадам! Присаживайтесь, пожалуйста, прошу вас! Мой коллега, капитан Гастингс.
Дама села, неуверенно пробормотав:
– Вы мосье Пуаро, сыщик?
– К вашим услугам, мадам.
Но посетительница, похоже, никак не могла решиться начать разговор. Она вздыхала, мяла пальцы, и щеки ее краснели все больше и больше.
– Я могу что-нибудь для вас сделать, мадам?
– Ну... я думала... то есть... вы понимаете...
– Продолжайте, мадам, прошу вас, продолжайте.
Подбадриваемая Пуаро, миссис Пенгелли взяла себя в руки.
– Видите ли, мосье Пуаро... я не хочу обращаться в полицию. Нет, в полицию ни за что. Но кое-что меня очень тревожит. И все равно я не знаю, стоит ли мне...
Она вдруг умолкла.
– Я не имею ничего общего с полицией. Я веду расследования исключительно в частном порядке.
– Частные расследования – как раз то, что мне нужно. Я не хочу пересудов и шумихи в газетах. Они там такое напишут и с такой злобой, что все ваши родственники просто не смогут смотреть людям в глаза. Конечно, у меня нет уверенности – просто не дает покоя одна ужасная мысль, от которой я никак не могу избавиться. – Она помолчала, переводя дух. – Возможно, я напрасно грешу на Эдварда. Это так ужасно, когда жена подозревает мужа. Но ведь случается и такое...
– Позвольте, вы о своем муже?
– Да.
