Эркюль Пуаро полностью

– О, мистер Пуаро! Огорчили меня? Да я чувствую себя совершенно разбитой! О господи! Сколько зла в этом мире! Сколько зла!

Твердо взяв ее за руку, Пуаро прервал ее сетования:

– Вы совершенно правы. Так? Вы по-прежнему готовы поклясться, что видели на лестнице Терезу Аранделл в ночь на пасхальный понедельник, когда были закрыты все банки?

– О да, я готова поклясться.

– И что видели ореол вокруг головы мисс Аранделл во время сеанса – тоже?

У мисс Лоусон отвисла челюсть.

– О, мосье Пуаро, не надо шутить над такими вещами.

– Я не шучу. Я настроен абсолютно серьезно.

– Это было не совсем сияние, – с достоинством объяснила мисс Лоусон. – Это было скорее похоже на начало материализации. Возникла лента из какого-то светящегося материала. По-моему, она начала складываться в чье-то лицо.

– Исключительно интересно. Au revoir[51], мадемуазель, и, пожалуйста, никому ни слова об этом.

– Конечно... Конечно... У меня даже в мыслях не было...

Последнее, что мне запомнилось, это по-овечьи кроткое лицо мисс Лоусон, которая, стоя на крыльце, смотрела нам вслед.

Не успели мы выйти из дома, как настроение у Пуаро переменилось. Лицо у него стало мрачным и решительным.

– Dépêchons-nous[52], Гастингс, – сказал он. – Мы должны вернуться в Лондон, и как можно скорее.

– Я готов. – Я ускорил шаг, стараясь не отставать от него. И еще раз посмотрел на его мрачное лицо. – Что у вас в мыслях, Пуаро? – спросил я. – Прошу вас, расскажите. Вы верите, что на лестнице была Тереза Аранделл или нет?

Пуаро не ответил. Вместо этого он сам спросил меня:

– Вам не кажется – подумайте прежде, чем ответить, – что в рассказе мисс Лоусон было что-то странное?

– Что значит «странное»?

– Если бы я знал, я бы вас не спрашивал.

– Да, но в каком смысле «странное»?

– То-то и оно, что – я не могу уточнить. Но когда она говорила, я явственно чувствовал: что-то не так... словно в ее словах была какая-то неточность – да, именно такое чувство я испытывал, – что-то было не так...

– Она, по-видимому, не сомневалась, что видела Терезу?

– Да-да.

– Но ведь свет был очень тусклым. Я не могу понять, откуда у нее такая уверенность.

– Нет-нет, Гастингс, вы меня только сбиваете. Меня смутила какая-то мелочь, какая-то деталь, связанная со... да, да – со спальней.

– Со спальней? – удивился я, стараясь припомнить все находящиеся в комнате предметы. – Нет, – сказал я, – здесь я вам не помощник.

Пуаро с досадой покачал головой.

– Зачем вы снова заговорили об этом спиритизме? – спросил я.

– Потому что это очень важно.

– Что именно? «Превращения» светящейся ленты, о которых вам толковала мисс Лоусон?

– Вы помните, как сестры Трипп описывали сеанс?

– Им привиделся ореол вокруг головы мисс Аранделл. – И тут я не смог удержаться от смеха. – Причислить ее к лику святых я бы все-таки не рискнул! Мисс Лоусон, по всей видимости, боялась ее до ужаса. Мне было так жаль бедняжку, когда она рассказывала, как лежала без сна, беспокоясь, что ей попадет из-за того, что заказала слишком маленький кусок телятины.

– Да, это был интересный момент.

– Что мы будем делать по приезде в Лондон? – спросил я, когда мы зашли в «Джордж» и Пуаро попросил подать ему счет.

– Мы должны немедленно повидаться с Терезой Аранделл.

– И установить таким образом истину? А что, если она от всего откажется?

– Mon cher, ничего преступного в том, что человек преклоняет колени на лестнице, нет. Может, она нашла шпильку, которая должна была принести ей счастье, – или что-то другое в этом духе.

– А запах лака?

Больше мы ничего друг другу не успели сказать, потому что нам принесли счет.

По дороге в Лондон мы больше молчали. Я не люблю разговаривать, сидя за рулем, а Пуаро так старательно прикрывал шарфом свои усы от ветра и пыли, что его речь все равно была неразборчива.

Мы прибыли на квартиру без двадцати два.

Джордж, английский камердинер Пуаро, как всегда безупречный, открыл нам дверь.

– Вас ждет доктор Таниос, сэр. Он здесь уже с полчаса.

– Доктор Таниос? Где он?

– В гостиной, сэр. Заходила также какая-то дама, сэр, хотела с вами повидаться. Она, мне показалось, была очень расстроена, узнав, что вас нет дома. Это было еще до вашего звонка, сэр, поэтому я не мог сказать ей, когда вы вернетесь в Лондон.

– Опишите ее.

– Пять футов семь дюймов ростом, сэр, темноволосая, со светло-голубыми глазами. В сером костюме и шляпе, сдвинутой на затылок, хотя обычно женщины носят их чуть набок.

– Миссис Таниос, – еле слышно произнес я.

– Она, по-моему, была очень взволнована, сэр. Сказала, что ей совершенно необходимо разыскать вас.

– Во сколько это было?

– Около половины одиннадцатого, сэр.

Направляясь к гостиной, Пуаро огорченно покачал головой:

– Вот уже второй раз я не могу услышать, что хочет сообщить мне миссис Таниос. Что скажете, Гастингс? Судьба?

– Повезет на третий раз, – утешил его я.

Пуаро с сомнением покачал головой.