– Это ведь тоже можно объяснить ее болезнью, – мягко заметил Пуаро.
Таниос остановился.
– Да-да, конечно.
– Она может крайне подозрительно относиться ко всему, что вы ей предлагаете съесть или выпить. Возможно, боится, что вы ее отравите.
– Боже мой, мосье Пуаро, вы совершенно правы. Значит, вам известны подобные случаи?
– По роду своей деятельности я, естественно, время от времени сталкиваюсь с подобными вещами. Но не смею вас задерживать. Возможно, она ждет вас в отеле.
– Верно. Надеюсь. Я крайне обеспокоен. – И он поспешно вышел из комнаты.
Пуаро быстро схватил трубку. Он перелистал страницы телефонного справочника и заказал номер.
– Алло! Алло! «Дарем-отель»? Будьте любезны сказать, у себя ли миссис Таниос? Что? ТА-НИ-ОС. Да, правильно. Да? Понятно.
Он положил трубку.
– Миссис Таниос рано утром вышла из отеля. Она вернулась в одиннадцать, не выходя из такси, подождала, пока вынесут ее багаж, и уехала.
– А доктор Таниос знает, что она забрала багаж?
– Наверное, нет.
– И куда она уехала?
– Трудно сказать.
– Вы думаете, она вернется?
– Возможно. Не могу сказать.
– Быть может, напишет?
– Может быть.
– Что нам делать?
Пуаро покачал головой. Он выглядел расстроенным.
– В данный момент ничего. Давайте побыстрее пообедаем и отправимся к Терезе Аранделл.
– Вы верите, что на лестнице
– Не могу сказать. В одном я уверен – мисс Лоусон не видела ее лица. Она видела высокую женщину в темном халате – вот и все.
– А брошь?
– Мой дорогой друг, брошь – ненадежная примета. Ее можно отстегнуть. Или потерять – одолжить – и украсть, наконец.
– Другими словами, вам не хочется верить в виновность Терезы Аранделл.
– Мне хочется ее выслушать, это уж точно.
– А если миссис Таниос вернется?
– Я постараюсь ее не упустить.
Джордж принес омлет.
– Послушайте, Жорж, – сказал Пуаро, – если та дама, что приходила сегодня, вернется, попросите ее подождать. А если, пока она будет здесь, придет доктор Таниос, ни в коем случае не впускайте его. И еще: если он спросит, здесь ли его жена, скажите, что нет. Вы поняли?
– Отлично понял, сэр.
Пуаро набросился на омлет.
– Это дело приобретает все более сложный характер, – сказал он. – Нужно действовать крайне осторожно. В противном случае убийца нанесет новый удар.
– Тогда вы его точно поймаете.
– Вполне вероятно, но сохранить жизнь невиновному важнее, чем поймать убийцу. Мы должны действовать очень осторожно.
Когда мы пришли, Тереза Аранделл собиралась уходить.
Она выглядела очень привлекательно. Маленькая шляпка самого шикарного фасона была лихо надвинута на правый глаз. Я невольно про себя улыбнулся, вспомнив, что на Белле Таниос вчера была шляпка того же фасона, но явно из дешевого магазина, и носила она ее, как заметил Джордж, на затылке, вместо того чтобы сдвинуть набок. Я хорошо помнил, как она все выше и выше ее сдвигала, не жалея своей прически.
– Мадемуазель, могу ли я рассчитывать на минуту-другую вашего времени, – вежливо обратился к ней Пуаро, – или вы сейчас спешите?
– Не волнуйтесь, – засмеялась Тереза. – Я всегда опаздываю по крайней мере минут на сорок пять. Сегодня опоздаю на час, какая разница.
Она провела его в гостиную. К моему удивлению, с кресла возле окна поднялся доктор Дональдсон.
– Ты ведь уже встречался с мосье Пуаро, правда, Рекс?
– Мы виделись в Маркет-Бейзинге, – сухо отозвался Дональдсон.
– Вы тогда делали вид, будто жаждете увековечить жизнь моего деда-алкоголика, – сказала Тереза. – Рекс, мой ангел, ты можешь идти.
– Спасибо, Тереза, но мне кажется, и я имею на то все основания, что мне лучше присутствовать при разговоре.
Последовала короткая дуэль взглядов. Глаза Терезы приказывали, Дональдсона – не уступали.
– Ладно, оставайся, черт бы тебя побрал! – вспыхнула она.
Как ни в чем не бывало доктор Дональдсон уселся обратно, положив на ручку кресла книгу. Это была книга о гипофизе, успел заметить я.
Тереза устроилась на своей любимой низенькой скамеечке и нетерпеливо взглянула на Пуаро.
– Ну что, видели Первиса? Что он говорит?
– У него имеются некоторые соображения, мадемуазель, – неопределенно отозвался Пуаро.
Она задумчиво на него посмотрела. Затем украдкой на доктора. Мне показалось, что этим взглядом она остерегала моего друга.
– Но я предпочел бы доложить вам о них позже, – продолжал Пуаро, – когда мои замыслы обретут большую определенность.
Слабая улыбка мелькнула на губах Терезы.
– Я сегодня вернулся из Маркет-Бейзинга, где у меня был разговор с мисс Лоусон. Скажите мне, мадемуазель, в ночь на тринадцатое апреля – помните, в тот день были закрыты все банки из-за Пасхи, – в ту ночь вам не случалось стоять на коленях на лестнице, после того как все улеглись спать?
– Что за странный вопрос, уважаемый Эркюль Пуаро. Для чего мне было там стоять?
– Вопрос, мадемуазель, состоит не в том, для
– Не знаю. Вероятнее всего – нет.
– А мисс Лоусон, представьте, утверждает, что
Тереза пожала изящными плечиками.
– Это имеет значение?
– Очень большое.
