Но в данном случае дело обстояло не так просто. Беда в том, что у Пуаро были основания представить себе в роли возможного, пусть не очень вероятного, убийцы почти каждого из этих людей. Джордж мог убить, как убивает крыса, загнанная в угол. Сьюзен – спокойно, деловито, по заранее разработанному плану. Грегори – потому, что в нем есть этот странный душевный сдвиг, толкающий людей на преступление и заставляющий их хотеть, даже жаждать возмездия ради сладости последующего раскаяния. Майкл – из-за честолюбия и свойственной многим потенциальным убийцам тщеславной самоуверенности. Розамунд – по внезапному побуждению неразвитого, судя по ее простодушному виду, ума. Тимоти – потому, что ненавидел брата, завидовал ему и жаждал завладеть его деньгами, сулившими власть и влияние. Мод – ради Тимоти, которого она, в сущности, воспринимает как своего ребенка и готова для него быть жестокой и беспощадной. Даже мисс Гилкрист, думал Пуаро, не испугала бы мысль об убийстве, помоги это возродить ее «Ивушку» в былом великолепии.
А Элен? Нет, он не мог себе представить Элен совершающей убийство, она слишком утонченна, слишком далека от всего, что связано с насилием. Пуаро вздохнул. Видимо, короткого пути здесь не будет. Придется воспользоваться другим, довольно надежным способом, хотя он и требует больше времени. Разговоры, как можно больше разговоров – вот где в конечном итоге люди выдают себя, говорят ли они правду или лгут, все равно...
Элен представила его собравшимся, и он всячески постарался преодолеть почти всеобщее раздражение, вызванное присутствием постороннего, да к тому же иностранца, на сугубо семейной встрече. Он пустил в ход свои глаза и уши. Наблюдал и прислушивался, и у всех на виду, и что называется «под дверьми» – скрываясь от глаз! Брал на заметку взаимные симпатии и антипатии, запоминал неосторожные слова, которые нет-нет да и отпускались при дележе имущества. Ловко устраивал встречи наедине, прогулки по террасе, наблюдая и делая выводы. Он беседовал с мисс Гилкрист о секретах кулинарного искусства, о рецептах бриошей и шоколадных эклеров, о славном прошлом ее уютной чайной, сопровождал ее в огород и обсуждал с нею, сколько пряностей необходимо положить в то или иное блюдо. Не жалея времени, выслушивал разглагольствования Тимоти о драгоценном его здоровье и о губительном воздействии запаха краски на таковое.
«Краски? – Пуаро нахмурился. – Кто-то уже говорил что-то о краске... Мистер Энтвисл?»
Не было недостатка и в разговорах о живописи. Пьер Ланскене как художник. Картины Коры Ланскене – предмет восхищения мисс Гилкрист и насмешек Сьюзен. «Точь-в-точь почтовые открытки, – говорила эта молодая особа. – Да она и срисовывала их с открыток».
Услышав это, мисс Гилкрист совсем расстроилась и с некоторой даже запальчивостью заявила, что ее милая покойная хозяйка рисовала исключительно с натуры.
– Да нет же, старушенция плутовала, – сказала Сьюзен Пуаро, когда мисс Гилкрист вышла из комнаты. – Я в этом уверена, просто не хочу огорчать этот божий одуванчик.
– Но почему вы так в этом уверены?
Пуаро любовался решительной и четкой линией подбородка Сьюзен. «Она всегда будет уверена в себе, – думал он, – и, быть может, наступит день, когда эта уверенность сыграет с ней злую шутку...»
А Сьюзен тем временем продолжала:
– Я вам расскажу, только не говорите Гилкрист, ладно? У тетки там есть изображение Польфлексана: гавань, причал, маяк – одним словом, обычная дилетантская мазня. Но причал был взорван в войну, а так как тетушка сотворила свой шедевр года два назад, значит, это не могло быть срисовано с натуры, верно? Но на старых открытках причал, разумеется, на месте. Я нашла одну такую открытку в ящике стола в Кориной спальне. Она, должно быть, сделала когда-то эскиз с натуры, а потом дома тайком довела картину до конца, воспользовавшись открыткой. Вот на таких мелочах можно иногда поймать человека. Это даже забавно.
– Совершенно верно, это забавно. – Пуаро помолчал и вдруг произнес, сочтя случай благоприятным: – Вы не помните меня, мадам, но я помню вас. Мы ведь встречаемся не впервые.
Сьюзен с удивлением смотрела на него. Пуаро самодовольно кивнул головой.
– Да, да. Я сидел, весь закутавшись, в автомобиле и оттуда видел вас. Вы разговаривали с механиком в гараже и, меня, естественно, не заметили. Замотанный шарфами пожилой иностранец. Но я, я заметил вас, потому что вы молоды, хороши собой и стояли на ярком солнечном свету. Так что, приехав сюда, я сказал себе: «Какое совпадение!»
– В гараже? Где и когда это было?
– О, недавно, что-то около недели назад. А вот где, я уже не помню, – солгал Пуаро, прекрасно помнивший все обстоятельства встречи у «Королевского герба». – Мне приходится столько разъезжать!
– В поисках дома для ваших беженцев?
– Вот именно. Ведь так трудно найти подходящий дом. Приходится учитывать столь многое... Цену, и кто по соседству, и вероятность основательных переделок.
– Вам придется здесь много перестраивать? Делать эти безобразные перегородки?
