Значит, Патрисия Лейн – девушка милая, но заурядная, а Валери Хобхауз – яркая личность... Он подвел итог размышлениям:
– Особенно интересен, на мой взгляд, диапазон пропаж. Есть мелочи, скажем: губная помада, бижутерия, компактная пудра... сюда же можно отнести и соль для ванны, коробку конфет. На них вполне может польститься кокетливая, но бедная девушка. Но зачем ей стетоскоп? Его скорее украл бы мужчина, украл, чтобы продать или заложить в ломбард. Чей это стетоскоп?
– Мистера Бейтсона... рослый такой добродушный юноша.
– Он изучает медицину?
– Да.
– А он очень рассердился, узнав о пропаже?
– Он был вне себя от бешенства, мосье Пуаро. Он парень вспыльчивый и в минуты гнева способен наговорить дерзостей, но потом быстро остывает. Он не может относиться спокойно к тому, что крадут его вещи.
– А неужели кто-нибудь может?
– Ну, как сказать... У нас живет мистер Гопал Рам, из Индии. Его ничем не проймешь. Он только улыбается, машет рукой и говорит, мол, ничто материальное не представляет никакой ценности.
– А у него что-нибудь украли?
– Нет.
– Понятно. А кому принадлежали фланелевые брюки?
– Мистеру МакНаббу. Они были очень ветхие, и все считали, что пора их выбросить, но мистер МакНабб очень привязан к своим старым вещам и никогда ничего не выбрасывает.
– Ну, вот мы и добрались до второго пункта моей классификации – до вещей, которые, по идее, не представляют для вора никакой ценности: старых фланелевых брюк, электрических лампочек, борной кислоты, соли для ванн... да, чуть не забыл поваренную книгу. Конечно, кто-нибудь и на них может польститься, но маловероятно. Кислоту, скорее всего, взяли по ошибке; лампочку, наверное, хотели вкрутить вместо перегоревшей, да позабыли... поваренную книгу могли взять почитать и не вернули. Брюки могла забрать уборщица.
– У нас две уборщицы, и обе женщины очень порядочные. Я уверена, что они ничего не возьмут без спроса.
– Не буду спорить. Да, чуть не забыл про вечерние туфли, вернее, про одну туфлю, из новой пары. Чьи они были?
– Салли Финч. Она из Америки, фулбрайтовская стипендиатка.
– А может, она куда-нибудь ее засунула и забыла? Ума не приложу, зачем кому-то понадобилась одна туфля.
– Нет, мы обыскали весь дом, мосье Пуаро. Понимаете, мисс Финч тогда собиралась в гости. Она надела вечерний туалет, и пропажа оказалась для нее настоящей трагедией – ведь других выходных туфель у нее нет.
– Значит, она была огорчена и раздосадована... М-да, возможно, все не так просто...
Помолчав немного, он заговорил вновь:
– У нас остались два последних пункта: разрезанный на куски рюкзак и шарф в столь же плачевном состоянии. Это явно сделано из мести, иначе объяснить нельзя. Кому принадлежал рюкзак?
– Рюкзаки есть почти у всех студентов; ребята часто путешествуют автостопом. И у многих рюкзаки одинаковые, из одного и того же магазина, и их трудно различить. Этот рюкзак принадлежал либо Леонарду Бейтсону, либо Колину МакНаббу.
– А кто хозяйка шелкового шарфа, который тоже был разрезан на куски?
– Валери Хобхауз. Ей подарили его на Рождество; шарф был дорогой, красивый, изумрудно-зеленого цвета.
– Ага... Валери Хобхауз...
Пуаро закрыл глаза. То, что проносилось перед его мысленным взором, выдерживало сравнение разве что с калейдоскопом. Клочья шарфов и рюкзаков, поваренная книга, губная помада, соль для ванны, имена и беглые описания чудаков-студентов. Ни связи, ни формы. Странные происшествия и случайные люди. Но Пуаро твердо знал, что какая-то связь между ними существует. Каждый раз, встряхнув калейдоскоп, мы получаем разные картинки. Причем одна из них непременно окажется той самой искомой... Вопрос в том, которая...
Он открыл глаза.
– Мне надо подумать. Собраться с мыслями.
– Конечно, конечно, мосье Пуаро, – закивала миссис Хаббард. – Поверьте, мне так неловко причинять вам беспокойство!
– Никакого беспокойства вы мне не причиняете. Мне самому интересно. Но пока я буду думать, мы должны начать действовать. С чего? Ну, скажем... с туфельки, с вечерней туфельки. Да-да! С нее-то мы и начнем. Мисс Лемон!
– Я вас слушаю, мосье Пуаро! – Мисс Лемон тут же оторвалась от размышлений о своей картотеке, еще больше выпрямилась и автоматически потянулась за блокнотом и ручкой.
– Миссис Хаббард постарается забрать оставшуюся туфлю. Вы пойдете на Бейкер-стрит, в бюро находок. Когда была потеряна туфля?
Миссис Хаббард задумалась:
– Я точно не помню, мосье Пуаро. Месяца два назад. Но я узнаю у самой Салли Финч.
– Хорошо. – Он опять повернулся к мисс Лемон. – Скажите им что-нибудь, ну например, что забыли туфлю в электричке, – это выглядит наиболее правдоподобно, – или в автобусе. Сколько автобусов ходит в районе Хикори-роуд?
– Всего два.
– Понятно. Если на Бейкер-стрит вам ничего не скажут, обратитесь в Скотленд-Ярд и скажите, что вы оставили ее в такси.
– Не в Скотленд-Ярд, а в бюро Ламбет, – со знанием дела поправила его мисс Лемон.
Пуаро развел руками:
– Вам виднее.
– Но почему вам кажется... – начала миссис Хаббард.
Пуаро не дал ей договорить.
