– Нет-нет, мосье Жак. Не беспокойтесь по этому поводу. Что касается остального, на днях я всем все объясню. Это довольно любопытно. Но не расскажете ли вы нам, что случилось с вами в тот ужасный вечер?
– Я вам уже говорил, что приехал из Шербура, чтобы увидеться с Мартой перед тем, как отправиться на другой конец света. Поезд был поздний, и я решил пройти самым коротким путем – через поле для гольфа. Оттуда я мог легко попасть в сад виллы «Маргерит». Я уже почти дошел, но вдруг...
Он замолчал, нервно теребя пуговицу.
– Что же было потом?
– Я услышал какой-то страшный крик. Он был не громким, словно кто-то задыхался в припадке. Я испугался. С минуту стоял не шевелясь. Потом осторожно обошел кусты. В слабом лунном свете я увидел вырытую яму и лежавшего рядом вниз лицом человека, в спине которого напротив сердца торчал нож. А потом... потом...
Он замолк, стараясь овладеть своими чувствами.
– Что дальше? – мягко спросил Пуаро.
– У меня эта сцена словно в тумане. Помню, что, ошеломленный, я некоторое время стоял как вкопанный. Потом понял, что мне лучше как можно скорее уйти от того места. Мне не пришло в голову, что меня могут подозревать, но я боялся, что мне придется давать показания против Беллы. Я пошел в Сен-Бове, как вам уже говорили, и оттуда на автомобиле вернулся в Шербур.
В дверь постучали. Вошел посыльный и вручил Стонору телеграмму. Прочитав ее, Стонор встал.
– Мадам Рено пришла в сознание, – сказал он.
– О! – Пуаро засуетился. – Давайте сразу же отправимся в Мерлинвиль!
Мы выехали тут же, не откладывая. Стонор по просьбе Жака согласился остаться и сделать все что можно для Беллы Дювин. Пуаро, Жак Рено и я сели в машину Рено.
Поездка заняла немногим более сорока минут. Когда мы проезжали мимо дверей виллы «Маргерит», Жак Рено бросил на Пуаро умоляющий взгляд.
– Как это будет выглядеть, если вы приедете к мамаше без меня и сообщите ей первым новость о моем освобождении?
– А вы пока лично сообщите об этом мадемуазель Марте, – поблескивая глазами и улыбаясь, произнес Пуаро. – Что же, бегите, я только что сам собирался вам это предложить.
Не заставив себя долго ждать, Жак остановил автомобиль, выпрыгнул из него и побежал по тропинке к парадной двери. Мы поехали дальше, к вилле «Женевьева».
– Пуаро, – сказал я, – вы помните, как мы прибыли сюда в тот первый день? И были встречены новостью об убийстве мосье Рено?
– О да, конечно, помню. И это было не так давно. Но сколько всего случилось с тех пор, особенно с вами,
– Да, в самом деле, – вздохнул я, краснея.
– Вы снова уловили в моих глазах только интимный смысл, Гастингс. Но я имел в виду не только это. Будем надеяться, что к мадемуазель Белле правосудие отнесется снисходительно. Да Жак Рено и не может жениться на обеих сразу! Я намекал на ваши блуждания в лабиринтах дела. И не мудрено. Это очень хитро задуманное преступление, которым должен заниматься не один детектив. Сценарий, задуманный Жоржем Конно, в самом деле совершенен, но исполнение... – о нет! Человек, убитый случайно в порыве девичьей ревности... Ну, в самом деле, где здесь хитрый план или логика?
Я расхохотался над странностями мышления Пуаро. В это время открылась дверь и появилась Франсуаза.
Пуаро объяснил ей, что должен немедленно видеть мадам Рено, и старушка проводила его наверх. Я остался в гостиной. Через некоторое время Пуаро вернулся. Он выглядел необычно серьезным.
– Ну и дела, Гастингс! Черт побери! Впереди бури!
– Что вы имеете в виду? – воскликнул я.
– Немыслимо, – задумчиво произнес Пуаро, – но у женщин семь пятниц на неделе.
– Идут Жак и Марта Дюбрей, – воскликнул я, выглянув в окно.
Пуаро выскочил из комнаты и встретил молодую пару на крыльце.
– Не ходите к ней. Лучше не надо. Ваша мамаша очень расстроена.
– Я знаю, – сказал Жак. – Но я должен с ней повидаться.
– Нет-нет, уверяю вас. Сейчас лучше не надо...
– Но Марта и я...
– В любом случае не берите с собой мадемуазель. Идите, если это так уж необходимо, но на вашем месте будет разумнее взять меня в провожатые.
Голос, раздавшийся с лестницы, заставил нас всех вздрогнуть.
– Благодарю вас за услуги, мосье Пуаро, но я хочу немедленно выразить свою волю.
Мы удивленно обернулись. По лестнице, опираясь на руку Леони, спускалась мадам Рено, голова ее была все еще забинтована. Служанка умоляла хозяйку вернуться в постель.
– Мадам убьет себя. Это противоречит всем рекомендациям врача.
Но мадам Рено продолжала спускаться.
– Мама! – крикнул Жак, бросившись ей навстречу. Но она жестом остановила его.
– Я тебе не мать! Ты мне не сын. С этого дня и часа я отрекаюсь от тебя.
– Мама! – повторил ошеломленный юноша.
Мгновение казалось, что мать колеблется, тронутая болью в его голосе. Пуаро взмахнул рукой, как бы одобряя примирение. Но мадам Рено уже снова овладела собой.
