Эркюль Пуаро полностью

– На тебе кровь отца. Ты морально виновен в его смерти. Из-за этой девушки ты не повиновался отцу, а бессердечным обращением с другой девушкой толкнул ее на преступление. Прочь из моего дома. Завтра я предприму необходимые шаги, чтобы ты никогда не притронулся ни к пенсу из его денег. Как хочешь пробивай себе путь, женись на девушке, которая является дочерью заклятого врага твоего отца!

И медленно, с мукой на лице, она стала подниматься наверх.

Мы все были ошеломлены, совершенно не ожидая такой сцены. Жак Рено, измученный всем пережитым, покачнулся и чуть не упал. Мы с Пуаро подхватили его.

– Он переутомлен, – шепнул Марте Пуаро. – Куда мы можем его отправить?

– Конечно, к нам! На виллу «Маргерит». Мы будем ухаживать за ним, мама и я. Мой бедный Жак!

Мы отвезли юношу на виллу, где он в полубессознательном состоянии рухнул на стул. Пуаро потрогал лоб и ладони Жака.

– У него жар. Долгое напряжение начинает сказываться. И теперь ко всему еще этот удар. Отправьте его в кровать, а мы с Гастингсом вызовем врача.

Вскоре появился врач. Осмотрев больного, он высказал предположение, что у него просто последствия нервного напряжения. При соблюдении полного покоя и тишины юноша может выздороветь к завтрашнему дню, но, если его волновать, болезнь может прогрессировать. Желательно, чтобы кто-нибудь постоянно дежурил около него.

Предусмотрев все необходимое, мы оставили Жака на попечение Марты и ее матери и выехали в город. Обычное время нашего обеда уже прошло, и мы оба умирали с голода. Первый же ресторан, куда мы пришли, утолил наши муки замечательным омлетом, за которым последовал не менее замечательный антрекот.

– А теперь о месте ночевки, – сказал Пуаро, когда прием пищи был завершен черным кофе. – Попробуем устроиться в нашем старом отеле «Дю Бан»?

Без дальнейших проволочек мы направили туда наши стопы. Портье приветствовал нас и сказал, что у них есть два хороших номера с видом на море. Затем Пуаро задал ему вопрос, который удивил меня:

– Приехала ли из Англии мисс Робинсон?

– Да, мосье, она в маленьком салоне.

– Пуаро, – воскликнул я, идя рядом с ним по коридору, – кто такая мисс Робинсон?

Пуаро осветил меня добродушной улыбкой.

– Это подходящий объект для вашей женитьбы, Гастингс.

– Но я...

– Идите же! – сказал Пуаро, дружески подталкивая меня через порог. – Вы думаете, мне хочется кричать во все горло фамилию Дювин в Мерлинвиле?

В салоне нас в самом деле ждала Синдерелла. Я взял ее руку и сжал в своих. Мои глаза выразили остальное. Пуаро прокашлялся.

– Mes enfants[61], – сказал он, – в данный момент у нас нет времени для чувств. Впереди работа. Мадемуазель, вы привезли то, что я просил?

В ответ Синдерелла достала из сумки какой-то предмет, завернутый в бумагу, и молча подала Пуаро. Он развернул. Я вздрогнул – это был нож из авиационной стали, который, как я думал, она выбросила в море. Удивительно, насколько неохотно женщины уничтожают компрометирующие их предметы и документы!

– Très bien, mon enfant[62], – сказал Пуаро. – Я вами доволен. Теперь идите и отдохните. Нам с Гастингсом надо поработать. Вы увидите его завтра.

– Куда вы идете? – спросила девушка, сделав большие глаза.

– Вы все узнаете завтра.

– Нет уж, куда бы вы ни шли, я с вами.

– Но, мадемуазель...

– Я иду с вами.

Поняв, что спорить бесполезно, Пуаро сдался.

– Хорошо, мадемуазель. Но это не будет развлечением. По всей вероятности, не будет и опасных приключений.

Девушка не ответила.

Через двадцать минут мы вышли. Было уже совсем темно. Стоял душный, гнетущий вечер. Пуаро повел нас из города в направлении виллы «Женевьева». Дойдя до виллы «Маргерит», он остановился.

– Я хотел бы убедиться, что с Жаком Рено все в порядке. Пойдемте со мной, Гастингс. Мадемуазель, вероятно, останется на улице. Мадам Дюбрей может сказать что-нибудь оскорбительное в ее адрес.

Мы открыли ворота и зашагали по тропинке. Когда мы приблизились к дому, я обратил внимание Пуаро на окно на втором этаже. Там на шторе отчетливо вырисовывался профиль Марты Дюбрей.

– Да... – протянул Пуаро. – Я думаю, что это комната, где мы найдем Жака Рено.

Дверь нам открыла мадам Дюбрей. Она объяснила, что Жак находится почти в том же состоянии, и предложила убедиться в этом самим. Мадам Дюбрей повела нас наверх в спальню. Марта сидела за столом у лампы и вышивала. Увидев нас, она приложила палец к губам.

Жак Рено спал тревожным, болезненным сном, его голова металась по подушке, лицо пылало.

– Врач придет еще раз? – шепотом спросил Пуаро.

– Если мы за ним пошлем. Жак спит, что очень важно. Maman сварила для него успокаивающий отвар.

Марта снова села у окна за вышивку, когда мы выходили из комнаты. Мадам Дюбрей проводила нас вниз по лестнице. Зная прошлое мадам Дюбрей, я с нескрываемым интересом, рассматривал ее. Она стояла с опущенными глазами, с той же едва заметной загадочной улыбкой на губах, что и при первой встрече. И вдруг я испугался, как пугаются красивой ядовитой змеи.

– Надеюсь, мы не оторвали вас от дел, мадам? – вежливо сказал Пуаро, когда она открыла нам дверь на улицу.