– Совсем нет, мосье.
– Кстати, – сказал Пуаро, как будто его осенила запоздалая мысль, – не было сегодня в Мерлинвиле мосье Стонора?
Хорошо зная Пуаро, я понял, что этот вопрос он задал с целью оправдать наш визит и рассеять подозрение матери и дочери.
Мадам Дюбрей совершенно спокойно ответила:
– Нет, насколько я знаю.
– Он не беседовал с мадам Рено?
– Как я могу это знать, мосье?
– Вы правы, – сказал Пуаро. – Я подумал, что вы могли видеть, как он приходил или уходил, вот и все. Доброй ночи, мадам.
– Почему... – начал я.
– Никаких «почему», Гастингс. Сейчас не время.
Мы вернулись к Синдерелле и быстро пошли в сторону виллы «Женевьева». Один раз Пуаро оглянулся и бросил пристальный взгляд на светящееся окно и видневшийся в нем профиль Марты, склонившейся над вышиванием.
– Во всяком случае, его охраняют, – пробормотал он.
Добравшись до виллы «Женевьева», мы спрятались за кустами, слева от парадной двери, откуда хорошо был виден дом, – в то время как мы сами были полностью, скрыты. Контуры виллы едва различались в темноте, без сомнения, ее обитатели спали. Мы находились напротив окна спальни мадам Рено, которое было открыто. Мне показалось, что Пуаро не сводит с него глаз.
– Что вы собираетесь делать? – шепнул я.
– Наблюдать.
– Но...
– Я не уверен, что что-нибудь произойдет в ближайший час или два, но...
Его слова прервал протяжный, полный отчаяния крик:
– Помогите!
В комнате на втором этаже, справа от парадной двери, зажегся свет. Крик доносился оттуда. Мы успели заметить, как на шторе мелькнула тень двух борющихся людей.
–
Подбежав к парадной двери, он принялся неистово колотить кулаками. Потом бросился к дереву, росшему на клумбе, и с ловкостью кошки вскарабкался на второй этаж.
Я последовал за ним. Мы спрыгнули в открытое окно. Оглянувшись, я увидел, как Синдерелла проворно следовала за нами, перебираясь с сучка на сучок.
– Осторожнее! – воскликнул я.
– Позаботьтесь о своей бабушке, – смеясь, произнесла она. – Для меня это детская забава.
Пуаро первым пронесся через пустую спальню и попытался открыть дверь в коридор.
– Заперто и закрыто на засов с другой стороны, – прорычал он. – Надо немедленно взломать эту дверь.
Крики о помощи заметно слабели. Я увидел в глазах Пуаро отчаяние. Мы с ним навалились на дверь.
В это время раздался спокойный и бесстрашный голос Синдереллы:
– Вы опоздаете. Я знаю, что делать.
И, прежде чем я успел остановить ее, она прыгнула в темноту. Я подбежал к окну и выглянул. К своему ужасу, я увидел, что она висит, держась руками за крышу, и постепенно продвигается в сторону освещенного окна.
– Боже мой! Она убьется! – крикнул я.
– Вы забыли, что она профессиональная акробатка, Гастингс. Божественное провидение заставило ее сегодня вечером пойти с нами. Только молите бога, чтобы она поспела вовремя.
В ночной темноте раздался крик, полный ужаса, когда девушка, открыв окно, спрыгнула в комнату. Затем донесся звонкий голос Синдереллы:
– Спокойно, не шевелитесь. Вы попались, мои руки крепки как сталь.
В тот же момент Франсуаза осторожно открыла дверь нашей тюрьмы. Пуаро без церемоний отстранил ее и ринулся по коридору к дальней двери, у которой уже столпились служанки.
– Она заперта изнутри, мосье.
За дверью что-то глухо стукнуло. Через минуту ключ изнутри повернулся, и дверь медленно открылась. Синдерелла, очень бледная, сделала нам знак войти.
– Она в безопасности? – спросил Пуаро.
– Да, я успела вовремя. У нее уже не было сил.
Мадам Рено полусидела в кровати и судорожно глотала воздух.
– Чуть не задушила меня, – с трудом прошептала она.
Девушка что-то подобрала с пола и подала Пуаро. Это была свернутая лестница из шелкового шнура, очень тонкого, но достаточно прочного.
– Средство для побега, – сказал Пуаро. – Через окно, пока мы будем колотись в дверь. А где же ее владелец?
Девушка немного отстранилась и показала в угол. Там на полу виднелось тело, лицо которого прикрывала простыня, упавшая с кровати мадам Рено.
– Мертва?
Она кивнула.
– Думаю да. Должно быть, ударилась головой о каминную решетку.
– Но кто это? – воскликнул я.
– Убийца Рено, Гастингс. И потенциальный убийца мадам Рено.
Ничего не понимая, я опустился на колени и, приподняв простыню, увидел красивое мертвое лицо Марты Дюбрей!
Дальнейшие события той ночи перепутались в моей памяти. Помню, что Пуаро был глух ко всем моим вопросам. Он темпераментно отчитывал Франсуазу, что она не предупредила его о перемене спальни мадам Рено.
Я схватил Пуаро за плечо, решив таким образом привлечь его внимание и заставить выслушать меня.
– Но вы
Пуаро соблаговолил заметить меня на короткое время.
– Днем ее временно выкатили на софе в среднюю комнату, – объяснил он.
– Но, мосье! – воскликнула Франсуаза. – Мадам переменила комнату почти сразу после убийства мужа. Воспоминания были слишком печальны!
