Эркюль Пуаро полностью

– Со мной едет мать и Стонор, который будет моим секретарем. Ему нравятся отдаленные части света.

– А больше никто не едет с вами?

Жак покраснел.

– Вы говорите о...

– О девушке, которая любит вас так крепко, что хотела отдать за вас жизнь.

– Как я могу просить ее? – пробормотал юноша. – После всего, что случилось, могу ли я пойти к ней и... Что я могу ей сказать!

– Женщины... у них необыкновенный талант понимать все с одного слова.

– Да, но... я был таким легкомысленным!

– Все мы бываем такими время от времени, – философски произнес Пуаро.

Лицо Жака помрачнело.

– Но не у всех такие отцы, какой был у меня. Пойдет ли за меня кто-нибудь замуж, если узнает это?

– Вы сын «такого отца», говорите. Гастингс подтвердит, что я верю в наследственность...

– Ну, тогда...

– Подождите. Я знаю женщину, храбрую и терпеливую, способную на большую любовь, великое самопожертвование...

Жак поднял голову, глаза его стали добрыми.

– Моя мама!

– Да. Вы такой же сын вашей матери, как и вашего отца. Так идите к мадемуазель Белле. Расскажите ей все. Ничего не утаивайте и послушайте, что она скажет!

Жак смотрел нерешительно.

– Идите к ней уже не как мальчик, а как мужчина, которого в прошлом гнула судьба, но который глядит с надеждой в будущее, веря в новую и удивительную жизнь. Попросите ее разделить с вами эту жизнь. Ведь ваша любовь друг к другу была испытана смертью и не дрогнула. Вы оба были готовы отдать свои жизни друг за друга.

Теперь, наверное, читателя интересует, как обстоят дела с капитаном Артуром Гастингсом, скромным летописцем этих событий?

Ходят слухи, что он присоединился к семье Рено на ранчо за океаном, но для заключения рассказа ему необходимо вернуться к одному утру в саду виллы «Женевьева».

– Я не могу называть тебя Беллой, – сказал я, – поскольку это имя твоей сестры. А Дульси кажется таким незнакомым. Так что быть тебе Синдереллой. Синдерелла вышла замуж за принца, помнишь? Я не принц, но...

Она прервала меня.

– Синдерелла предупредила принца, что вряд ли сможет стать принцессой, ведь она была всего лишь маленькой служанкой.

– А теперь очередь принца прервать разговор, – вставил я. – Знаешь ли, что он ей ответил?

– Нет?

– «Черт побери!» – сказал принц и поцеловал девушку».

И я подкрепил свои слова действием.

Я стоял у окна в кабинете Пуаро и лениво поглядывал вниз, на улицу.

– Странно, – вдруг вырвалось у меня, будто в ответ на собственные мысли.

– Что странно, mon ami? – из глубины своего удобного кресла невозмутимо переспросил Пуаро.

– Представьте себе, Пуаро, сейчас вон там, внизу, появилась очаровательная молодая дама. Шикарно, по последней моде, одета – модная шляпа, роскошные меха. Идет медленно, внимательно разглядывая номера домов вдоль улицы. Судя по всему, она даже не подозревает о том, что за ней следят четверо: трое мужчин и женщина средних лет. Ага, вот к ним присоединился и пятый – мальчишка-рассыльный, который указывает в ее сторону, отчаянно жестикулируя. Что за драма разыгрывается перед нашими глазами? Может, эта леди на самом деле воровка, а эти трое – детективы, рассчитывающие поймать ее с поличным? Или же наоборот – перед нами шайка негодяев, решивших напасть на невинную жертву? Хотелось бы знать, что думает по этому поводу знаменитый сыщик?

– А знаменитый сыщик, mon ami, как всегда, предпочитает выбрать наиболее простой и верный способ решить эту загадку. Иначе говоря, встанет и посмотрит сам. – И мой друг присоединился ко мне у окна.

Через мгновение до меня донесся его смешок.

– Как всегда, вам мешает ваш неисправимый романтизм! Эта леди – мисс Мэри Марвелл, кинозвезда. А преследует ее не шайка кровожадных злодеев, а всего лишь кучка поклонников, узнавших ее в толпе. И, между прочим, мой дорогой Гастингс, уверяю вас, ей это известно ничуть не хуже, чем мне!

Я рассмеялся:

– Так вот как все просто! Но в этом нет ни малейшей вашей заслуги, Пуаро. Признайтесь, вы просто ее узнали!

– En vérité![63] Кстати, а сколько раз вам приходилось видеть на экране Мэри Марвелл?

Я задумался.

– Ну... думаю, не меньше дюжины.

– А мне всего лишь однажды! И тем не менее я ее узнал, а вы – нет!

– Так ведь в жизни она выглядит совсем по-другому, – сделал я попытку оправдаться.

– Черт возьми! Конечно, по-другому! – возмутился Пуаро. – А вы что же, рассчитывали, что она станет разгуливать по лондонским улицам в ковбойской шляпе на голове или босиком и в кудряшках, как ирландская пастушка?! Перестаньте забивать себе голову всякой ерундой! Вспомните-ка случай с той танцовщицей, Валери Сенклер!

Слегка раздраженный, я пожал плечами.

– Не стоит так расстраиваться, mon ami, – попытался утешить меня Пуаро, – не всем же дано быть такими, как Эркюль Пуаро. Уж кому это знать, как не мне!

– Вы по-прежнему самый самовлюбленный человек из всех, кого я знаю! – невольно смеясь, вскричал я, одновременно и раздосадованный, и восхищенный.