Эркюль Пуаро полностью

– Но тень на шторе? Мы ее видели с дороги.

– Боже мой, когда мы вышли и посмотрели на окна, мадам Дюбрей уже успела добежать наверх и занять место Марты.

– Мадам Дюбрей?

– Да, их профили исключительно похожи, а по тени на шторе не определишь, что одна из них старая, другая молодая, одна темноволосая, другая белокурая! Даже я не заподозрил этого – трижды болван! Я думал, что у нас есть время, что она попытается попасть на виллу гораздо позднее. Она хорошо соображала, эта красивая мадемуазель Марта.

– И ее целью было убить мадам Рено?

– Да. Тогда все состояние перешло бы к сыну. И все было бы представлено как самоубийство, mon ami! На полу около тела Марты Дюбрей я нашел подушечку, бутылочку хлороформа и шприц для подкожных впрыскиваний. Сначала хлороформ, потом, когда жертва потеряет сознание, укол иглы. К утру запах хлороформа исчез бы, а шприц лежал бы там, куда выпал из руки мадам Рено. Что бы сказал на это замечательный мосье Оте? «Бедная женщина! Что я вам говорил! Шок от радости, даже он оказался ей не по силам! Разве я не говорил, что не удивлюсь, если мадам потеряет разум. В общем, это крайне трагичное дело, дело Рено!»

Однако, Гастингс, все произошло не совсем так, как задумала мадемуазель Марта. Прежде всего мадам Рено не спала и ждала ее. Началась борьба. Но мадам Рено была еще ужасно слаба. У Марты Дюбрей остался последний шанс. С мыслью о самоубийстве покончено. Но если она, своими сильными руками заставит замолчать мадам Рено, убежит по шелковой лестнице, пока мы еще колотим в дверь, и вернется на виллу «Маргерит» раньше нас, будет трудно доказать ее вину. И все-таки она потерпела полное поражение, и не от Эркюля Пуаро, а от маленькой акробатки.

Я задумался над историей, рассказанной Пуаро.

– Когда вы начали подозревать Марту Дюбрей, Пуаро? Когда она сказала нам, что подслушала ссору в саду?

Пуаро улыбнулся.

– Мой друг, вы помните, как мы впервые приехали в Мерлинвиль? У ворот виллы «Маргерит» стояла красивая девушка. Вы спросили меня, не заметил ли я юную богиню, а я ответил, что видел только девушку с тревожными глазами. Именно так я думал о Марте Дюбрей с самого начала. Девушка с тревожными глазами! Почему она тревожилась? Не из-за Жака Рено, потому что тогда она еще не знала, что накануне вечером он был в Мерлинвиле.

– Кстати, – воскликнул я, – как Жак Рено?

– Гораздо лучше. Он все еще на вилле «Маргерит». Но мадам Дюбрей исчезла. Полиция разыскивает ее.

– Была ли она в сговоре с дочерью, как вы думаете?

– Мы никогда этого не узнаем. Мадам – женщина, которая умеет хранить свои секреты. И я очень сильно сомневаюсь, что полиция когда-нибудь найдет ее.

– Жаку Рено все сказали?

– Нет еще.

– Для него это будет страшный удар.

– Конечно. И все же, Гастингс, я не уверен, что его сердце было так уж серьезно задето? До сих пор мы смотрели на Беллу Дювин как на временное увлечение, а на Марту Дюбрей как на девушку, которую он серьезно любил. Но я думаю, что если мы поменяем местами имена, то будем ближе к правде. Марта Дюбрей была очень красива. Она решила очаровать Жака и преуспела, но вспомните, что он готов был пойти на гильотину, чтобы спасти Беллу. Я думаю, что когда он узнает правду, то ужаснется, будет испытывать отвращение к Марте, и его мимолетная любовь увянет.

– А что с Жиро?

– У него нервный припадок! Он вынужден вернуться в Париж.

Мы оба улыбнулись.

Все произошло так, как предсказывал Пуаро. Вскоре доктор объявил, что Жак Рено достаточно окреп, чтобы услышать правду, и Пуаро рассказал ему все. Удар был в самом деле ужасен. Но Жак справился с ним гораздо лучше, чем я мог предположить. Любовь матери помогла ему пережить эти трудные дни. Теперь мать и сын стали неразлучны.

Затем произошло еще одно разоблачение. Пуаро сказал мадам Рено, что знает ее тайну и считает, что Жак должен знать о прошлом своего отца.

– Скрывать правду всегда нехорошо, мадам! Будьте мужественной и скажите ему все.

С тяжелым сердцем мадам Рено согласилась с этим. Таким образом, Жак узнал, что отец, которого он любил, скрывался от правосудия. Конечно, Жака это очень огорчило, но Пуаро быстро его успокоил:

– Не волнуйтесь, мосье Жак. Я отнюдь не обязан доверять эту тайну полиции. Я нахожусь здесь по приглашению вашего отца. Правосудие все равно его настигло, и никому нет дела до того, что он и Жорж Конно – одно лицо.

Конечно, были в деле моменты, которые так и остались загадкой для полиции, но Пуаро был так убедителен, что постепенно все приняли его версии.

Вскоре после нашего возвращения в Лондон я заметил, что камин Пуаро украсился великолепной бронзовой ищейкой.

В ответ на мой вопрошающий взгляд Пуаро сказал:

– Я получил свои пятьсот франков и приобрел этот отличный сувенир. Я дал ему имя Жиро!

Вскоре к нам с решительным видом зашел Жак Рено.

– Мосье Пуаро, я пришел попрощаться. Завтра мы отплываем в Южную Америку. У моего отца там большие капиталовложения. Мне хочется подальше уехать от этих грустных мест.

– С кем вы едете, мосье Жак?