Ганзориг быстро осмотрел собравшихся. Братья старались выглядеть невозмутимыми, но были явно довольны. Фостер взял на себя роль распорядителя и познакомил адмирала с четырьмя колдунами, на которых братья возлагали свои надежды.
Женщина, умевшая работать с пространством, оказалась древней старухой с длинными белыми волосами и в свободном, расшитом узорами халате.
— Зови меня Саар, — прокаркала она на одном из диалектов монгольского, насмешливо глядя на Ганзорига. Тот решил, что она из Сибирской республики.
Совсем юная девушка, испуганно державшая старуху под локоть и, по словам Фостера, умевшая читать вероятности до трёхзначных величин, была слепа, что Ганзорига совсем не удивило. Её звали Тома, и она прибыла сюда вместе с Саар.
Вальтер, знаток всех языков, Ганзоригу не понравился — бородатый молодой человек с длинными растрёпанными волосами и в камуфляже без нашивок казался слишком легкомысленным и ненадёжным. Кан Ди, сидевший за ближайшим столом, выглядел не менее экстравагантно, чем Джулиус, но о нём Ганзориг не стал составлять мнения — если пхуг делит с ним одно тело, доверять внешнему виду было бы неразумно и даже опасно.
— Как продвигается анализ съёмок? — спросил он Франца. Тот слегка улыбнулся.
— Будет готов к шести. Помните, мы вчера обещали вам что-то показать?
— Помню, — ответил Ганзориг. — И надеюсь это увидеть.
— Возможно, вам всем имеет смысл туда съездить, — сказал Франц.
Старуха вдруг начала тихо смеяться. Девушка крепче вцепилась в её руку. Франц невозмутимо продолжал:
— К тому же, у вас могут возникнуть какие-нибудь вопросы… или даже идеи.
Его брат насторожённо смотрел на смеющуюся Саар. Фостер начал:
— Если вы хотите остаться здесь вместе с Томой…
— Ну нет! — неожиданно рявкнула старуха. Английский, на котором все общались, она понимала, но сейчас говорила на родном, поэтому кроме Вальтера и Ганзорига её никто не понял. — Вы нас не для мебели позвали, и соглашались мы не просто место занимать. А если думаешь, что я старая дура, которая ничего не смыслит в вашей науке, нечего тогда было и обращаться!
Джулиус повернулся к Вальтеру.
— Переведи.
Вальтер перевёл слово в слово. Фостер выглядел слегка смущённым.
— Ну хорошо. Тогда за мной. — И повёл их прочь из зала.
Они перебрались на небольшой катер, стоявший неподалёку от «Цзи То», и быстро направились к аномалии. Ганзориг поглядывал на старуху, которая вцепилась в поручни у борта и смотрела вперёд; её волосы развевались по ветру, и выглядела она грозно. Ганзоригу было интересно узнать о ней побольше, но он приберёг разговор с Фостером до лучших времён.
Они начали поворачивать. Матрос за штурвалом смотрел на экран навигатора, где катер был отмечен жёлтым огоньком, а контуры аномалии — красным пунктиром. Скоро они остановились у высокого вытянутого буйка с оранжевым флагом на вершине. От буйка в сторону аномалии уходил витой трос, натянутый над водой и исчезавший метрах в пятидесяти, будто его кто-то обрезал.
— Что там, бабушка? — встревоженно спросила Тома.
— Здоровенный поплавок на верёвке, — хмыкнула старуха. — Сейчас нам умные люди всё растолкуют.
— Шесть недель назад, — начал Фостер, — мы взяли простую деревянную лодку с мотором, погрузили на неё кое-какое оборудование и запустили в аномалию. Длина троса была 150 метров. Когда лодка остановилась, мы попытались вытянуть её обратно, но у нас ничего не вышло. Морганы даже прицепили этот буй к катеру и чуть не порвали трос… Собственно, это они и хотели вам показать.
«„Эрлик“ застрял», - вспомнил Ганзориг слова близнецов.
— Нам сказали, что аномалия растёт, — вдруг сказал Кан, стоявший у противоположного борта и, как думалось Ганзоригу, больше интересовавшийся видами, чем рассказом. — Почему буй до сих пор не внутри?
— Это отличный вопрос! — оживился Фостер. — Морганы считают, что лодка движется вместе с аномалией, и нам периодически приходится перемещать буй, чтобы его туда не затащило.
— Если лодка движется вместе с аномалией, значит, она всегда на одинаковом расстоянии от её границы. Что стало бы с буем, если б он туда попал? Он бы свободно дрейфовал или остановился?
— Братья предполагают, что если внутри аномалии на него не будет действовать сила, он остановится на границе. В противном случае он станет двигаться, пока эта сила действует.
Кан промолчал. Ганзориг был рад, что хотя бы один из них умеет задавать правильные вопросы — значит, есть шанс, что его лекции будут поняты.
На обратном пути он пытался разобраться, зачем братья устроили им эту краткую экскурсию. Никому здесь всё равно не понять, что означает это явление — или всё-таки понять? Может, это предназначалось для кого-то одного из них… или двух? Точно не для Ганзорига, чья задача — рассказать о Соседях всё, что может пригодиться при встрече с ними. И не для Вальтера, который вряд ли понимает, зачем он здесь нужен. Говоря по правде, Ганзориг этого тоже не понимал. Не с Соседями же его пригласили общаться — ведь это невозможно…
