Её имя он узнал уже вечером, на пиру. И тут же словил себя на мысли, что уже слышал его – от посла императора Вирланта, проезжавшего ещё весной.
– Какой государственный ум в столь юном создании! – слегка посмеиваясь, в своей всегдашней манере, воздевал руки к небу седобородый южанин. – Мне так и не удалось обыграть её в шахматы, ни разу. А я задержался там на всю зиму.
Молодой принц пропустил мимо ушей и сообщение о чрезвычайных способностях девушки, и о прочих подробностях, отнеся их к малозначительным и, вероятно, придуманным послом, уже казавшимся ему стариком. Единственное, что ему запомнилось в связи с этим именем – сообщение о необычной дружбе Мелисенты и Кэролина – сына царя фейри. Однако теперь он позволил себе рассмотреть её поближе.
Югин выгибал грудь колесом и вообще напоминал петуха, расхаживающего по курятнику. При приближении старшего брата, он стрельнул в него недовольным взглядом, однако задирать в присутствии отца не решился. Владимир, нашедший племянницу, совсем ещё девочку, неожиданно достойной собеседницей, как раз закончил обсуждать с ней Вирлантскую империю, избегая пока сообщать ей о том, что цесаревич, очарованный рассказами прибывшего на родину посла, не прочь был в будущем сочетаться с ней браком.
– Мой король, должно быть, любим всеми богами, – говорила она, застенчиво опуская ресницы и слегка улыбаясь, что придавало ей вид решительно неотразимый, – раз они одарили его сыновьями, одного из которых называют самым образованным наследным принцем всех цивилизованных земель, а второй столь доблестен, что, без сомнения, сможет успешно защищать границы нашего государства.
Владимир улыбался в усы, очевидно польщённый, Югин раздувался от гордости, а Милослав… наблюдал. Пока что. К более или менее определённым выводам на её счёт он пришёл лишь через несколько дней, на турнире в честь юной племянницы короля. Югин удалился, чтобы облачиться в доспехи – он собирался тоже поучаствовать и произвести впечатление на свою новую родственницу, так что худощавый черноволосый юноша беспрепятственно занял освободившееся место рядом с виновницей торжества.
– Ты прекрасно держишься, сестрица, – шепнул он едва слышно, – если бы не свинцовая бледность, обманула бы даже меня. Счастье, что отец с Югином даже красного от зелёного не отличат, не говоря уж о том, чтобы разбираться в оттенках лица и без того светлокожей девушки. Но на всякий случай…
Он незаметным движением вложил ей в ладонь маленькую колбочку с нюхательной солью. Украдкой вдохнув резкий запах, девушка порозовела и благодарно сжала его руку. Говорить ей всё ещё было тяжело. Юноша протянул ей толстостенную коробку, внутри которой лежало несколько кубиков льда с вмороженными в них листочками перечной мяты.
– Меня самого прежде мутило от всего этого, – доверительно сообщил принц. – Но со временем привык.
– Я боялась, что упаду в обморок, – так же едва слышно сказала она. – Всё уже… стало чёрно-белым. Не переношу вида крови.
Выиграл турнир Югин. Слегка помятый, залитый чужой кровью, он на гарцующей лошади подъехал к возвышению, откуда Мелисента должна была возложить золотой венок на победителя. И как только она это сделала, собрался подхватить девушку и усадить перед своим седлом, как не раз уже проделывал прежде с леди турниров, но наследный принц, спускавшийся по ступенькам, вдруг неловко споткнулся и, оступившись, полувыпал-полувыбежал на помост. Конь рыцаря в ужасе шарахнулся в сторону, словно обезумел, дико заржал и сбросил седока. Романтический момент был безвозвратно испорчен, и Югин с ненавистью оттолкнул старшего брата, безуспешно пытавшегося помочь подняться тяжёлому латнику. Встретившись на короткий миг глазами с девушкой на помосте, Милослав снова слегка приподнял уголок рта… но тут же вернул ему прежнее скорбное выражение.
Через неделю примерно, застав её в своих покоях, он не очень удивился. Ему было не до удивления – в груди горело так, будто там развели костёр, ступни же и кисти рук, напротив, были ледяными.
– Пей, – строго сказала она, протягивая ему гранёный гранатовый стакан.
Слишком ослабевший, чтобы спорить, он подчинился. Она наполнила стакан из стоявшего тут же кувшина и снова протянула ему. Он замотал головой.
– Меня вырвет.
– Логично. Это же рвотное. К слабительному перейдём чуть позже.
Юноша с ужасом посмотрел на неё.
– Пей, раз уж дал себя отравить, – голубые глаза смотрели холодно и безапелляционно. – Или я спущусь с тобой в подвал и зафиксирую в одном из тамошних агрегатов, в комплект к которому входит воронка литров на пять, которая вставляется в рот. Помнишь такой?
Милослав помнил и предпочёл накачивать себя жидкостью самостоятельно. Эту ночь он много лет потом вспоминал с содроганием. Противоядие она ему всё-таки дала… но уже в самом конце, когда принц был измучен так, что не мог даже приподняться над тазом.
