– Фейри не вовсе лишены эмоций. Они вполне способны на дружбу, даже глубокую привязанность, но та часть ауры, где у людей помещается любовь в любом её проявлении: к супругу, детям, родителям, родине, созиданию, у фейри атрофируется. Это связано с отсутсвием естественной смертности: как оказалось, любовь и смерть идут рука об руку не только в балладах.
– Поэтому Сумеречный бог – бог того и другого? – догадалась Камилла.
– Да. Но так было раньше. Теперь это два отдельных бога. Так вот фейри чувствуют нечто вроде фантомных болей – им чего-то нехватает. И рады бы полюбить, и не могут. Поэтому они тянутся к жителям Сварги.
– А к людям других миров?
– Редко. Их они считают как бы недолюдьми.
– А почему ты сказал, что для рождения ребёнка соблазняется именно женщина? У фейри что, только мужчины красавцы?
– Почему же, женщины тоже. Просто сам акт зачатия не доставляет им удовольствия. И если мужчине надо просто потерпеть пять минут, то женщине придётся вынашивать и рожать младенца. Лично я знаю только одну женщину-фейри, решившуюся на подобный подвиг. Кстати, это же единственный известный мне случай, когда фейри были оба родителя.
– И что же её на это подвигло?
– Она хотела стать царицей. А ребёнок был условием, которое поставил царь.
– Но тогда… – Камилла метнула в мужа пламенный взгляд, – Ламберт никакой не полукровка, а вполне себе человек.
– О, можешь не сомневаться. От фейри в нём от силы процентов десять. Кто-то нашёл очень удачный баланс, – задумчиво сказал Антар. – Он способен на страстное увлечение: политикой, исследованиями, женщиной, но при этом холоднокровен; хотя животные и не подчиняются ему беспрекословно, но он в состоянии понимать их и при желании обаять, а также, я полагаю, принимать их форму; он стареет, хотя и медленнее, чем прочие люди; устойчив к болезням, хотя и не иммунен. И вообще, я бы сказал, что по отпечатку ауры здорово напоминает вампира.
– Какая хорошая осведомлённость, – встрял Ламберт, которому надоело, что его обсуждают, как будто его здесь нет. – И всё это по той капле крови?
– Не только, – отозвался инженер. – Я провёл полный анализ. Однако, вот мы и пришли.
Город Чёрных произвёл на Камиллу сильное впечатление своими масштабами и плавными линиями. Дома, оформление зданий, мосты через тёмную реку, всё казалось будто высеченным в скале потоками воды, миллионы лет струившейся здесь и по песчинке вымывавшей более мягкую породу. Рассеянный свет, падавший из-под сводов гигантской пещеры, почти не давал тени. Они шли по пустым улицам, то и дело проводя рукой вдоль гладких стен. Антар показывал спутникам величественные дворцы, роскошные, хотя и молчащие уже фонтаны, прекрасные статуи, сопровождая всё это мимолётными комментариями: здесь жила царская семья, этот фонтан работы клана Гроустоун, а вот это… даже не помню кто. Кто-то из легендарных Чёрных, наверно, я в их истории не особенно силён.
Наконец экскурсовод сказал:
– Всё, нам пора возвращаться.
– Нет, ну Антар, ну ещё немного… – тут же разнылась Камилла, довольно точно копируя Гестию. Однако мужчина был непреклонен.
– Надолго оставаться тут небезопасно. Можно попасть в дискретное время. Я всё просчитал, прежде чем заходить сюда. Запланированное время мы выходили. Осталось достаточно, чтобы не торопясь возвратиться, а потом есть вероятность попасть во временнУю трещину. Выйдешь из пещеры – а там уже тысяча лет прошла.
После такого заявления уже подуставшая Камилла прибавила шаг. Миновав штольню, спутники остановились перед сплошной стеной, и инженер приложил к малозаметной выемке свой сапфир.
– А ты уверен, что правильно всё рассчитал? – сокрушённо спросила Камилла, оглядывая открывшуюся панораму.
– Если кто-то что-то и напутал, – мрачно ответил Антар, озираясь кругом, – то не я, а Виллин, когда ворота за нами закрывал. Посмотрите, это не другое время. Это другое место.
– Итак, что мы имеем на троих, – подвёл итоги Антар, – два кинжала, три кристалла, две единицы псевдожизни, брезгливая девушка в подозрительном одеянии – одна штука.
– Ладно, я поняла, – поморщилась Камилла. – Я попробую, давай сюда свою слизь.
– Зато, – спохватилась она и прикоснулась к заколке, – у меня есть заживляющий артефакт.
– Это здорово, – без всякого ехидства заметил инженер. – Мне приходилось работать с куда худшими начальными условиями. Особенно в первый раз.
– В деревню сразу соваться не будем, – сказал Ламберт, – переночуем здесь, потихоньку разведаем.
– Согласен, тем более, что Камилле надо потренироваться.
Девушка самоотверженно мучала псевдожизнь. Получалось у неё пока лучше, чем у Гестии, но хуже, чем у Кайла.
– Вот что за люди эти друиды, – раздражённо бурчала она себе под нос, – не зря их магию запретили. То фейри под землёй запрут, то честных туристов в Тмутаракань забросят… Как это там Валюнд говорил? О, вредители и саботажники!
– Он не нарочно, – сообщил Антар, методично вырезая ветки для укрытия пещеры. – Если это вообще его вина.
