– Ах ты, басурманин! – выругался Фемка, выдернул из налучи лук и длинную стрелу. Но, прежде чем пустить её, крикнул сгорбившимся над вёслами стрельцам: – Поворачивай к своей крепости! Никто вас там не тронет! А не то!..
Две стрелы, догоняя одна другую, описали заданную дугу и ударили в стрелецкие вёсла. Чёлн сразу потерял ход и послушно начал поворачивать.
– Вот и ладно, ребята! – крикнул стрельцам Фемка.
Казань миновали, когда уже стемнело. День провели в устьях одного из притоков Волги, в плавнях и зарослях кустарника. Сварили кулеш. Согнали на берег коней. Наблюдали за рекой. Несколько купеческих караванов в три-четыре судна прошли на парусах и вёслах вниз и вверх. Казаки наблюдали за их ходом как коршуны, у которых связаны крылья. Ермак понимал, что многие из них за этим сюда и стремились и теперь удивлялись, почему атаман не выпускает их на волю. Не могли они взять в толк и то, зачем они из такой дали тащат с собой коней. Без плотов шли бы намного скорее и давно были бы в Жигулях. А если бы понадобились кони, добыли бы их за Переволокой, в Ногайской степи. Хороших, боевых коней. Видать, батька пожалел расставаться с верным Армасом, думали казаки и продолжали свои разговоры о Жигулях. Молодые, ни разу не бывавшие в той местности, жадно слушали байки стариков.
– А вот, братцы, раз было дело… – И так до полуночи.
У другого костра кто-нибудь из тех же стариков, уже больше двух десятков лет служивших воле и царёву делу рядом с Ермаком, глядя в непроглядную темень летней волжской ночи в ту сторону, где осталась Казань, вдруг говорил:
– Вот где земля казацкой кровушки попила. Вот уж где погуляли мы с Тимофеичем.
Впрочем, стоп. Тут, братцы, как ни крути, а надобна отдельная глава, поскольку подступила большая тема. Мы её всячески обходили, надеясь на то, что довольно и упоминаний, беглых экскурсов в прошлое, но, видит Бог, этого мало. Постараемся рассказать о казанском походе Ермака и его товарищей непространно – Строгановы ждут, – но всё же отдельной историей.
В старинных казацких песнях и былинах Ермак Тимофеевич в Казанском походе упоминается уже атаманом. В то время, в 1552 году, от роду ему было около двадцати лет, не больше. Впрочем, как отмечают историки казачества, круг мог избрать своим походным атаманом человека не по летам, а по заслугам. Возможно, двадцатилетний Ермак пришёл под стены волжской столицы татар и не атаманом, а простым казаком, и это ничуть не умаляет его воинских заслуг в решительной битве Москвы с Казанью.
Однако народ знает глубже и помнит крепче летописей. Вот одна из песен о Ермаке. Можно, как говорят, ей не верить и списать по статье простонародной наивности, а можно глубоко задуматься.
